Крепость

Безмолвный и одинокий в ночи, среди моря льда, Свеаборг ждал.

Шесть островных крепостей отбрасывали тени в лунном свете — они ждали. Неровные гранитные стены высились над островами, ощетинившись рядами молчаливых пушек, — они ждали. А за стенами, около пушек, днем и ночью сидели мрачные, полные решимости мужчины — они ждали.

Прилетевший с северо-запада ветер донес до Свеаборга звуки и запахи далекого города. Полковник Бенгт Антонен дрожал от холода, вглядываясь в ночь. Форма свисала с его худого мускулистого тела, в серых глазах застыло беспокойство.

— Полковник? — раздался голос за его спиной. Антонен чуть обернулся и хмыкнул. Капитан Карл Баннерсон четко отдал ему честь и встал рядом.

— Надеюсь, я не побеспокоил вас, — сказал он.

— Ничуть, Карл. Я просто задумался.

Они немного помолчали.

— Русские сегодня особенно разошлись. Был жуткий обстрел, — начал Баннерсон. — Несколько человек ранены на льду, нам пришлось погасить два костра.

Полковник продолжал разглядывать глыбы льда за стенами.

— Людям не следовало находиться там, — рассеянно проговорил он.

Баннерсон, поколебавшись несколько мгновений, все-таки решился спросить:

— Что вы имеете в виду?

Старший офицер продолжал молча смотреть в ночь. Так прошло несколько минут, затем Антонен повернулся к капитану. На его лице застыло напряженное беспокойство.

— Что-то не так, Карл. Что-то очень не так.

В голубых глазах капитана промелькнула озадаченность.

— В каком смысле?

— Адмирал Кронштет, — ответил полковник. — Мне совсем не нравится то, что он делает в последнее время. Он меня беспокоит.

— Что вы имеете в виду?

Антонен покачал головой.

— Его приказы. И то, как он разговаривает. — Высокий, худой финн показал на город, расположенный вдалеке. — Помнишь, когда в начале марта русские осадили город? Они притащили на санях батарею и установили ее на скале около гавани Хельсинки. Когда мы начали отвечать на их обстрелы, каждый наш выстрел сказывался на городе.

— Совершенно верно. И что?

— Тогда русские попросили о перемирии и вступили с нами в переговоры. Адмирал Кронштет дал свое согласие на то, чтобы сделать Хельсинки нейтральной зоной с условием, что ни одна из сторон не будет строить там укрепления. — Антонен достал из кармана листок бумаги и помахал им перед носом Баннерсона. — Генерал Сухтелен позволяет офицерским женам, живущим в городе, время от времени нас навещать, и через них я получил вот этот доклад. Складывается впечатление, что русские действительно убрали оттуда пушки, но зато перевели в Хельсинки свои бараки, госпитали и лавки. И мы ничего не можем сделать!

Баннерсон нахмурился.

— Теперь я понял. Адмирал читал доклад?

— Разумеется, — нетерпеливо ответил Антонен. — Но он не желает ничего предпринимать. Ягерхорн и его шайка убедили адмирала в том, что докладу не стоит доверять. И теперь русские сидят в городе в полной безопасности.

Он сердито смял листок и засунул его в карман.

Баннерсон промолчал, и полковник снова, бормоча под нос ругательства, отвернулся к стенам крепости.

Несколько минут царило напряженное молчание. Капитан смущенно потоптался на месте, а потом, откашлявшись, спросил:

— Вы считаете, что нам угрожает серьезная опасность?

Антонен рассеянно взглянул на него.

— Опасность? — переспросил он. — Нет, конечно. Крепость очень сильна, а русские — слабы. Им потребуется гораздо больше артиллерии и людей, чтобы решиться на штурм. А у нас достаточно продовольствия, чтобы выдержать любую блокаду. Как только снег растает, Швеция пришлет нам подкрепление с моря. — Он помолчал немного, а затем продолжил. — Однако я обеспокоен. Семья Кронштета осталась здесь вместе с другими беженцами, и он сильно за них волнуется. Адмирал видит слабые места повсюду. Солдаты верны своей присяге и готовы умереть, защищая Свеаборг, но офицеры… — Антонен вздохнул и покачал головой.

Повисло молчание, затем полковник произнес:

— Здесь ужасно холодно. Пойдем-ка лучше внутрь.

Баннерсон улыбнулся:

— Вы правы. Может быть, Сухтелен пойдет завтра в атаку и решит все наши проблемы.

Полковник рассмеялся и хлопнул его по спине. Тогда они поспешно покинули бастион.