Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник]

Джон Маклейн выскочил на площадь перед аэропортом Далласа в Вашингтоне и, сквозь летящие хлопья снега увидел, что впереди «форда», который принадлежал его теще, пристроился «краб». Двое полицейских уже подцепили его машину за передок, готовясь оттащить ее на штрафную площадку. Рядом суетился толстяк с черными курчавыми волосами, торчащими из-под форменной фуражки, и в темно-синем пуховике, отороченном мехом. Он размахивал руками и что-то кричал, очевидно отдавая распоряжения.

— Эй, подождите! Я уже здесь! Я здесь! — Джон пробивался сквозь толпу, пытаясь предотвратить скандал, который устроит ему миссис Дженеро, и без того не очень-то жалующая мужа дочери.

Как же! Такая талантливая девочка и вышла замуж за простого копа!

Цепи натянулись, «форд», заскрежетав, задрал нос и застыл, приподнявшись на задних колесах.

— Что вы делаете? — возмутился Джон. — Полегче тут!

Прохожие спешили мимо, не обращая на них никакого внимания, гудели, проезжая, машины. В этот рождественский день каждый был занят своими делами.

Толстяк, лишь искоса взглянув на высокого светловолосого пижона без шапки и в распахнутом драповом пальто, радостно ответил, доставая из кармана квитанцию:

— Ничего, парень. В следующий раз смотри на знаки.

Его черные глазки сверкали, толстые губы растянулись в улыбке, а второй и третий подбородки, выползающие, как передержанная квашня, колыхались в такт словам над тугим воротничком сорочки.

Здесь твердо стояли на страже порядка!

Толстяк обошел машину, уставился на номер и стал вносить его в квитанцию.

— Слушай, я здесь встречаю свою жену, — Джон не оставлял надежды все же уладить это дело. — Она прилетает четвертым рейсом.

— Оооччень хорошо. Она прилетает четвертым рейсом, а ты заплатишь сорок баксов! — полицейский захохотал, довольный своей шуткой. Складки у подбородка затряслись и от него пахнуло джином.

— Ну подожди… Не пиши, не пиши. Понимаешь, это машина моей тещи… А с ней у нас… У меня и так достаточно поводов волноваться… Посмотри. Я полицейский из Лос-Анджелеса, — Джон лихорадочно достал значок, но толстяк даже не взглянул на него. — Я прилетел сюда по делу…

Роби, так звали весельчака, немедленно вспомнил, как на «Диком западе» некая красотка обобрала его до нитки, затащив к подружке и вышвырнув за дверь, когда бумажник мужчины опустел.

— Я был там однажды. Мне ужасно не понравилось, — и он решительно вписал цифру «40» в соответствующую строку.

Похоже, с этим мешком сала не договоришься!

И тут снова жалобно скрипнул «форд», призывая к сочувствию. Джон вздохнул.

— Поаккуратней там! Поаккуратней! Слышите? Да подождите вы! — эти задницы не обратили на его призыв никакого внимания! — Я был полицейским в Нью-Йорк-сити тоже, — он понял, что упомянув Лос-Анджелес, допустил ошибку. — Переехал туда только потому, что моя жена нашла там работу… Ну, что скажешь? — толстяк не ответил. — Вот я там, а ты здесь, в Вашингтоне… поддерживаем демократию… Что, так и будем придираться друг к другу? — Джон улыбнулся почти дружески. — Поздравляю тебя с Рождеством, приятель!

При слове «приятель» Роби хмыкнул и приподнял кустистые брови. Его черные глазки засветились злорадством.

— Так, понятно, — он закончил заполнять квитанцию и предупредительно свернул ее вдвое, чтобы оштрафованному удобней было засунуть ее в карман. — Может тебе еще новую машину преподнести в подарок? С Рождеством, парень, — и торжественно вручил бумагу «полицейскому из Лос-Анджелеса». Знай наших! Потом махнул толстой лапой напарникам, — Давай, поехали!

«Краб», мигая вертушкой, потащил плененную машину прочь от несчастного владельца.