Кремлевский синдром

Стена была высокой, красной и кирпичной. Казалось, она врастала в небо, затмевая собой весь солнечный свет. Эту огромную стену построили за сотни лет до его рождения. Она была незыблема и олицетворяла силу великой страны. От нее шел вековой холод, как и от булыжников. Яша Фирман стоял на них, ощущая босыми ступнями леденящую стылость этого древнего камня и мрачную тень стены за спиной, но ему было жарко. Перед ним находился человек в костюме для восточных единоборств, с царской короной на голове и в маске, которую носят бойцы ОМОНа. Этот человек держал в руках короткоствольный автомат израильского производства. Яша понимал — несмотря на карнавальную внешность, перед ним палач и сейчас его расстреляют.

Для столь драматичного момента и сам Фирман выглядел странно взмокшая от пота махровая майка обтягивала его необъятный живот, из-под нее выглядывали трусы в мелкий горошек. Яша помнил, как купил их на пляже в Борнео. Обычно он одевался по каталогам самых дорогих магазинов, а тут что-то нашло, и он купил исподнее у туземца с тележки, да еще бросил ему целых десять долларов. А цена вещице — от силы два. Заплатив столь дорого, он сохранил покупку в своем гардеробе и иногда пользовал.

«Оказались несчастливые — нельзя изменять привычкам и переплачивать», — подумал миллиардер о трусах и вздрогнул. Перед ним щелкнули предохранителем.

— Готовься.

— За что? — спросил Яша и опустил глаза, стараясь не смотреть в страшный кружок металла с темной точкой посередине. Его пухлые ступни с толстенькими ухоженными педикюром пальчиками нервно переступали на месте, но за массой живота он своих ног не видел.

Не увидел, а только почувствовал он и то, как под черной маской палача произошло нечто вроде улыбки:

— Тебе непонятно за что?

— Нет.

— А ты подумай. Даю минуту. — Зловещая точка, готовая выплюнуть смертоносные капли свинца, оставила его могучую грудь, незаметно переходящую в брюхо, и опустилась.

— Я ни в чем не виноват. Вы хотите погубить меня, потому что я богат.

— Ты умный парень. Зачем притворяться в последнюю минуту жизни? Ты же знаешь, как им стал.

Он знал, но не улавливал в этом ничего отличного от многих, таких же удальцов, как он.

— Вспомни девчушку из Минска.

— Из Минска? — Он помнил девочку двенадцати лет с едва наметившейся грудью и золотистыми локонами. Маленькая проститутка из студии его друга Александра Семанова жеманничала перед камерой, и он ее трухнул, чтобы помочь режиссеру. Нимфетка билась под его тушей и даже укусила его. Девочку и после него фотографировали в разных позах, потом она выбросилась из окна. Но лично он до самоубийства ее довести не мог, поскольку видел и пользовал единственный раз.

Да, случалось, он переступал закон человеческий и закон Божий, но законы, как это ни банально звучит, пишут для бедных и Дираков, а он богат и умен. Теперь он сам через своих людей создает законы и знает цену каждому параграфу. Они стали для него таким же товаром, как акции его нефтяных компаний. Он знает цену всему. Сейчас надо назвать цену за свою жизнь, и этот кошмар кончится. В России все берут, и скоморох с автоматом возьмет.

— Миллиард, — сказал он.

— Много.

— Много? — удивился Яша. — А сколько же?

— Твоя жизнь не стоит ничего. Ты просто жирный кусок дерма, — ответил человек с автоматом и сорвал маску. Перед Фирманом стоял президент России, и лицо его Выражало гнев. Яша услышал автоматную очередь, увидел пламя, вылетевшее из зловещей темной точки, вскрикнул и… проснулся.

В огромной спальне его особняка царил полумрак. В узкую щель между гобеленовыми гардинами пробивался солнечный луч. Яша мячиком соскочил с постели, схватил со столика ноутбук, отыскал в Интернете сонник. Но про президента в нем не говорилось. Тогда Яша набрал слово «царь», поскольку запомнил корону на его голове, и прочитал: «Гневного царя во сне видеть — дурная совесть. Необходимо изменить свой образ жизни».

«Холэймес», — прошептал Фирман, выключил компьютер и раздвинул занавески. На небе светило солнце, по саду прогуливались сотрудники службы безопасности. Начинался обычный день олигарха.

«Пасты Холэймес», — повторил Яша и посмотрелся в зеркало. Его круглое щекастое лицо можно было назвать миловидным. Несмотря на излишнюю полноту, он был по-своему обаятелен и нравился определенной категории женщин. Только сейчас это лицо выглядело встревоженным, и глазки сузились, будто их поглотили щеки. «Успокойся, дебел, это всего пустые сны», — сообщил он своему отражению, но настроение миллиардера было испорчено. В туалетной комнате он стянул с себя трусы в горошек и выбросил их в мусорную корзину.

Василий Танков не был профессиональным киллером и не собирался зарабатывать этим страшным ремеслом на хлеб. Но ходил каждый день в тир именно для того, чтобы научиться бить без промаха и произвести единственный выстрел точно в сердце человека. Он с некоторых пор и прохожих воспринимал как движущиеся мишени, прикидывая, с какого расстояния мог бы попасть в «десятку», под которой подразумевал сердце.