Кремль 2222. Арбат

– Воздух! – донесся сквозь грохот сражения зычный голос сотника.

– Воздух! – подхватили на Спасской башне и на стене по обе стороны ворот.

И сейчас же с черных от дыма небес на защитников Кремля обрушилось облако бетонных обломков, запущенных одним из «Маунтинов». Обломки были разными: самые мелкие – размером с кулак, а крупные – в половину человеческого туловища.

Загрохотало камнем о камень. Оглушительно и резко. Высекая искры и поднимая клубы удушливой пыли.

Лан опустился на колено, прижимая одной рукой к животу шестнадцатифунтовое пушечное ядро, а второй – силясь прикрыть голову, на которой вместо шлема была лишь поеденная молью шапка из шкуры тура.

И тотчас же получил ногой под зад от орудийного старшины.

– Чего расселся, свинопас? – прорычал краснорожий с выпученными глазами стрелец, покачивая обагренным кровью нео бердышем. – Или пушка сама себя зарядит? Или ты до старости жить собрался?

Лан тут же вскочил, бережно пристроил ядро в дышащий жаром, словно кузнечный горн, канал ствола пушки и отпрыгнул в сторону. Такую работу он проделывал в боевых условиях впервые: нужда заставила Военный Приказ отправить на стены ополчение – а также самых желторотых пахарей и мастеровых, а также баб и седобородых старцев.

С каждой минутой положение становилось все серьезней. Нео напирали, и не было числа их серому, шерстистому, ополоумевшему от ярости и жажды крови воинству. Полчища отдаленно похожих на людей мутантов прикрывали бестии пострашнее: твари, которых жители Кремля величали шаманами, прятали позиции нео за наведенным, внушающим мистический ужас туманом. Гигантские биороботы типа «Маунтин» и «Рекс» – снаружи сталь, внутри живой мозг – усиливали и без того огромную армию нелюдей.

Одни ополченцы бились рядом с дружинниками, неловко, но самоотверженно работая боевыми топорами и копьями. Другие возились с ранеными, кто-то носил ведрами воду для охлаждения пушек, кто-то подавал порох и пули для тяжелых фузей. Лана определили к стрельцам, он сменил погибшего заряжающего… или пока еще не совсем погибшего. Молодой Воислав был ровесником Лана; сейчас он сидел, привалившись спиной к стене у лестницы, и бестолково ощупывал деформированный шишак, к которому приложилась дубина нео. Почти расколотый шлем все еще сидел у Воислава на голове, и снять его иначе, чем вместе с половиной черепной коробки, было невозможно. Из-под обруча по белому как мел лицу стрельца струилась густая кровь.

Лан перевел взгляд на широкую спину Светозара. Братец-дружинник дрался на том же участке стены: он истово орудовал мечом, рубя уродливые башки и когтистые лапы пытающимся взобраться на забрало нео. Впрочем, Светозар и в обычные часы не очень-то баловал брата вниманием, а в пылу боя – уж подавно. Но Лан ощущал, что присутствие Светозара основательно укрепляет его дух. Нестыдный для первого серьезного боя страх лишиться жизни, равно как и физиологическое отвращение от вида страшных ран, Лан успешно отметал за ненадобностью, стоило ему только зародиться в голове. Пока он справлялся, но этот бой был далек от завершения.

Пушка шарахнула так, что в ушах зазвенело. Ядро пронеслось над головами карабкающихся по штурмовым лестницам нео, затем – сквозь редеющий туман над Красной площадью, дальше – мимо развалин ГУМа и, в конце концов, врезалось в бронированную тушу «Маунтина», в которую, как ошибочно могло показаться, невозможно было промахнуться. Гигантский робот вздрогнул, словно живой. Он наклонился и зашарил у себя под ногами, распугивая снующих поблизости нео.

– Орлы! – похвалил пушкарей орудийный старшина. – Свинопас, заряди брандскугелем! – краснорожий стрелец поглядел над головами бьющих косматую нечисть дружинников и сообщил, волей-неволей воодушевляясь: – Туман спадает, братцы! Теперь только попробуйте мне хоть раз пульнуть «в молоко»!

Лан с разумной опаской подхватил брандскугель – две грубо стянутые болтами полусферы, внутри которых был заключен легко воспламеняющийся заряд: ядреная смесь из селитры, серы, сурьмы и прочих веществ, о существовании которых юный ополченец мог только догадываться.

– Ванька, пушка слишком горячая! – не по-уставному обратился к старшине пожилой вислоусый стрелец. Наверняка – ветеран охранной службы Кремля. Он водил рукой по стволу орудия с таким трепетом, словно под пальцами был не обжигающий чугун, а бедро любимой женушки.

Старшина ругнулся, а затем сложил ладони рупором и потребовал воды для охлаждения пушки.

И тут на башне снова завопили:

– Воздух!

Лан едва успел вернуть брандскугель на место, как пришла «ответка» от «Маунтина»: кусок бетонного блока, запущенный с чудовищной силой, врезался в зубец стены и своротил его под корень. Образовалось облако обломков: кирпичи, осколки бетона, арматура, пыль и крошка. Эта масса ударила по защитникам крепости, сметая их со стены во двор.