Кредит на любовь

Ринат

– Ты переходишь все границы! – отец кричит так, что стены кабинета вот-вот разлетятся на мелкие кусочки.

– Да не ори ты, а то оглохнуть можно, – машу рукой в ответ и фыркаю, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу.

Взял моду в последнее время – чуть что, сразу в крик. И нет бы разобрался для начала, кто прав, а кто виноват. Но он продолжает пылать гневом, глядя, как я усмехаюсь на его очередную гневную тираду.

Не по душе, папочка, мое ехидство?

– Это моя женщина, – произносит отец чуть ли не по слогам.

– Даже не претендую, – я развожу руками в стороны. – Нахрена она мне сдалась, скажи на милость?

– Тогда объясни мне, – уже спокойнее продолжает мой родитель. – Зачем ты к ней приставал?

– Опять двадцать пять, – я закатываю глаза, так как слушать и дальше этот бред выше моих сил.

Я понимаю, что, несмотря на свой возраст, отец считает себя молодым. И женщин подбирает исключительно до тридцати – со смазливыми мордашками, идеальной фигурой, но полным отсутствием мозгов. А зачем, спрашивается, им эти самые мозги, если единственное, что они должны делать – это удовлетворять сексуальные фантазии моего родителя и тратить его деньги.

Но все его пассии, без исключения, сами норовят залезть ко мне в постель, о чем я не раз сообщал отцу. Но он меня даже слушать не хочет, безоговорочно веря своим избранницам на слово.

– Молчать! – снова орет отец и стучит кулаком по столу. – Это мой дом, и ты обязан уважать мою женщину, это понятно?

– Тогда сам объясни ей, чтобы забыла дорогу в мою спальню, – я встаю с кресла, так как считаю дальнейшее продолжение нашего разговора бессмысленным. Достал уже кричать и воспитывать.

Поздно спохватился.

Я все равно ему ничего не докажу, так стоит ли распинаться в очередной раз, что это Эльвира (надо же, какое имя себе придумала эта крашеная выдра) сама залезла ко мне под одеяло, когда отец был в командировке? А также пригрозила, что у меня будут проблемы, если я с ней не пересплю.

Выставил нахалку из комнаты, пообещав в следующий раз отрезать ей палец, если она будет свои грязные руки протягивать к моему телу.

– Ты невыносим, – отец плюхается в кожаное кресло и тяжело вздыхает. – Я столько лет терплю твои выходки. Сначала школа, потом институт. Напомни, сколько раз тебя оттуда выгоняли? – он прищуривается, глядя, как я начинаю закипать.

Вот зачем он это сейчас вспоминает? Мою бурную молодость, кипящий адреналин и кучу ошибок?

– Я могу напомнить, – совсем не дружелюбно произношу в ответ, – сколько баб сменилось в этом доме после смерти матери.

– Как ты смеешь меня упрекать? – отец медленно встает с кресла, пылая гневом. – Вон! – тычет пальцем на дверь.

– С пребольшим удовольствием, – язвлю в ответ, так как ни его, ни его драгоценную Эльвирочку видеть больше не желаю.

Разворачиваюсь и направляюсь к двери.

– Ты не понял, – слышу вслед и останавливаюсь. Медленно поворачиваюсь к своему родителю лицом и впиваюсь в него взглядом. – Кредитки на стол!

Твою мать, он это сейчас серьезно? Променять единственного сына на какую-то стерву? Которой цена три копейки в базарный день. Которой нужны только его деньги, а не он сам. Сколько раз я ему говорил, чтобы нашел нормальную женщину, а не таскал в дом этих крашенных дур, у которых на уме только тряпки, бабки и курорты. А также я в их постели в качестве трофея.

– Ты же сейчас шутишь? – произношу чуть ли не по слогам, не сводя взгляда с сердитого лица отца.

– Сколько раз я вытаскивал тебя из передряг, – он игнорирует мой полувопрос-полуутверждение. – Платил, чтобы тебя не выгнали из университета, чтобы не забрали в армию и не посадили в тюрьму, не дай Бог?

– Папа, давай мы сейчас успокоимся, – я делаю шаг вперед, но отец в ответ лишь сверлит взглядом.

– Карточки на стол, я их все равно заблокирую.

Поджимаю губы, кривлю рот, показывая свое неудовольствие. Карточки, говоришь? Ну-ну, посмотрим, что ты дальше запоешь.

– Да ради Бога, – достаю из заднего кармана кошелек, открываю его и извлекаю кредитки. Швыряю прямоугольные куски пластика на стол, и они разлетаются по всей поверхности. – Доволен?

– Ключи от машины, – уже довольно спокойно произносит отец.

– Я ее сам собирал! – в очередной раз впиваюсь в него взглядом, наблюдая, как в его глазах появляется блеск превосходства.

– На мои деньги, – кивает отец в подтверждение своих слов.

Черт, черт, черт! Какого лешего он так со мной поступает? Это точно страшный сон – иначе я не могу придумать объяснения! За все мои двадцать шесть лет подобное происходит впервые!

Медленно достаю из другого кармана ключи, несколько секунд смотрю на них, после чего кривлюсь и швыряю их на стол вслед за кредитками.

– Подавись! – шиплю, и уже не сдерживаю своих эмоций. Руки сжимаются в кулаки, а в голове крутятся исключительно нецензурные выражения. – Трусы тоже заберешь?