Красота становится тобой

Блейк смотрит вниз на свой напиток, пытаясь заставить свой вялый разум проснуться. У него пересохло в горле. Всё его тело болит, будто напоминая, что он не достаточно молод и не может позволить себе так себя вести.

Позади него раздаются шаги. Мужчина слегка поворачивается. Ах, вот она. Эрин. Красавица Эрин со слишком яркой улыбкой для этого времени дня.

Она садится на стул рядом с ним.

— Привет, незнакомец.

— Я вас где-то видел?

— Мы могли встречаться. Думаю, вы преподавали мне один из предметов в колледже.

— Да? Тогда скажите мне, как я справился?

— О, отлично. У вас пять перчиков чили на сайте рейтинга профессоров, — увидев его приподнятую бровь, девушка объясняет: — Это значит, что вы горяч.

Он фыркает, допивая остатки своего яблочного сока.

— Теперь я знаю, что ты врёшь.

— Ну, я считаю тебя горячим.

Хотя она просто добра, в его сердце что-то кольнуло. Эрин имеет в виду, что он красив внутри, или она просто привыкла к тому, как он выглядит, и этого ему более чем достаточно. Должно быть.

Наигранно подмигивая, Блейк произносит:

— Я тебя тоже, детка. А теперь, что ты скажешь, если мы перенесём это в какое-нибудь место поудобнее, например, ко мне домой? — он оглядывает свою кухню. — Боже, мы уже здесь.

— Очень кстати, — торжественно говорит она с блеском в глазах.

— Я тоже так подумал.

Мужчина потирает свои пальцы о майку, потому что... ну, чёрт, разве не так делают обольстители? Он понятия не имеет. Прошло чертовски много времени с тех пор, как он был в баре или, на самом деле, где-либо, кроме дома и работы. Он поклялся изменить это как можно скорее. Как только семестр закончится, он будет водить Эрин на ужин и на танцы так часто, сколько она сможет вынести.

Должно быть, Блейк выглядит как идиот — сонный идиот, которому некого винить, кроме себя самого, за то, что не давал ей спать всю ночь. Кажется, она не против, судя по её наглой усмешке. Эрин соскальзывает со стула и обходит его кругом. Он не может оторвать взгляда от её ног. Её голых ног, полностью обнажённых под краем его мятой рубашки. Должно быть, она подобрала её с пола, прежде чем сегодня утром спуститься вниз. И, чёрт побери, на ней рубашка сидит лучше, чем на нём.

Девушка проводит кончиком пальца по его плечу.

— А ты не собирался отвести меня наверх и кое-что мне показать?

Боже, она на самом деле говорила такое в баре? Парни из колледжа, должно быть, безоговорочно ей подчиняются. Да и любые парни. Он сам безоговорочно ей подчиняется. Чёрт.

Блейк прочищает горло.

— Ну, думаю, я мог бы показать тебе свой тезис. Мне говорили, что он очень впечатляет.

Её пышные груди прижимаются к его спине. Блейк закрывает глаза, сдерживая стон. Его твердеющая эрекция натягивает спортивные штаны.

Дыхание касается его шеи сзади.

— Он длинный?

Тезис.

— Достаточно длинный, — потянув её за запястье, мужчина обводит Эрин вокруг и ставит между своих колен. — И очень крепкий.

Она тихо смеётся, опуская взгляд ниже.

— Уверена, это так. Комитет достаёт тебя с этим?

— Давай просто скажем, что я не отступаю от оральных экзаменов.

Он должен отплатить ей оральным сексом, лизать и сосать её тело, разыграть чувственный тест, но девушка опускается перед ним на колени, и каждая мысль, каждая дразнящая колкость улетучивается из его разума. Блейк видит ложбинку между её грудями через низкий V-образный вырез рубашки. Её глаза тяжело застланы возбуждением. Она стягивает вниз резинку его штанов, освобождая тяжёлый, полностью вставший член, и берёт его в руку. Эрин поднимает его, будто проверяя вес. Её ладонь кажется маленькой и бледной под его красноватым членом. Тонкие пальчики обвиваются вокруг пульсирующей, голодной плоти.

— Эрин.

— Я знаю, — шепчет она. — Больно, да?

Боже. Каждую ночь она становится всё более уверенной в своей женской силе, и каждый день Блейк всё больше влюбляется в неё. Нити крепко сжимают его, но он никогда не борется с ними. Именно здесь, с Эрин, он и хочет быть.

Девушка опускается на колени между его ног. Блейк убирает волосы с её лица, наслаждаясь серебристой игрой солнечного света на верхушке её головы. Её поза чувственная, но когда он смотрит на неё сверху вниз, его эмоции превосходят физические. Её поза покорная, но это он подчиняется её милости.

Озорно изогнув губы, она сжимает член в кулаке и доводит его до края, движение за вызывающим стон движением. Как раз, когда он уверен, что вот-вот взорвётся, Эрин останавливается, оставляя его на тонкой, как лезвие ножа, грани удовольствия и болезненной нужды. Её рука остаётся на месте, держа его, пока она наклоняется вперёд.