Красота

– 1 -

Приветствую Вас, Серкидон!

Попрошу Вас приготовиться к серьёзному разговору. Будем говорить о том, что древние называли цветущей добродетелью. О том, что в Индии называют религией мудрецов. О том, что романтики называют крыльями мира. Поговорим о Красоте. Категория спорная, неоднозначная, абстрактная. Ни взвесить, ни объять, ни измерить. Когда будем говорить о красивой женщине, нам будет легче. Хотя бы уже потому, что можно и измерить, и взвесить, и объять. Конечно, не всегда можно обнять всё. Но хотя бы что-то…

Только ли женщина может быть красивой? Нет, не только бабонька, но и бабочка, а ещё – картина, гардина, камея, идея … Перечислять можно долго. Иммануил Кант писал о красоте поступка. Альберт Эйншейн ввёл в бытование понятие «красота тайны». Мастера Востока говорят о «красоте высоких состояний». Даже ошибка может быть красивой. Версию о пассионарности Льва Гумилёва в строго учёных кругах принято считать ошибочной. Может быть, но это дерзкая и красивая ошибка.

Серкидон! Я не поленился и сверился с платоновским диалогом «Гиппий Больший». Так вот, ведя диалог, один из его героев – Сократ – размышляет о том, что может быть прекрасным (обусловим прекрасное как высшую степень красивого) и называет: девушку, кобылицу, лиру, сосуд… Заметьте: как и мы с Вами древнегреческий мудрец начал перечисление с прекрасного пола. Возгордимся этим по-быстрому и продолжим.

Нужно, очень нужно, Серкидон, иногда упираться лбом в тупики. Спрашивать себя, а что такое Красота? Что есть Истина? Каким должно быть Добро? К примеру, с кулаками1 или без?

«Зачем думать об этом?» – спросите Вы.

«Тяжело в леченье – легко в гробу», – говорят в народе. Силясь одолеть философские трудности высшего порядка, пытливый человек так изощряет свой разум, что все остальные прижизненные вопросы щёлкаются им, как семечки.

Герман Гессе2в этом месте кивнул нам одобрительно: «Чтобы достигнуть возможного, нужно неустанно пытаться достичь невозможного…»

Ну, так заглянем и уже не мельком в колыбель философии, в Древнюю Грецию…

«Какая Марья без Ивана//Какая песня без баяна»,3какая дума без дивана, какая Древняя Греция без Сократа?!

Слова Сократа из уже упомянутого нами диалога: «В каждом из предметов мы отмечаем, как он явился на свет, как сделан, как составлен, и называем прекрасным то, что пригодно, смотря по тому, как оно пригодно и в каком отношении, для чего и когда; то же, что во всех этих отношениях непригодно, мы называем безобразным…»

Фактор целесообразности Сократ признавал главенствующим. И утверждал, что одна и та же вещь может быть и прекрасна, и безобразна, всё зависит от того, насколько хорошо она отвечает своему назначению. Это если в пересказе. А когда бы древний грек выучил русский только за то, что на нём разговаривал Толстой4, мысль его прозвучала бы так: «Всё хорошо и прекрасно по отношению к тому, для чего оно умело приспособлено…» Но не забудем, что Сократ в диалогах Платона – платоновский Сократ, и сколько в нём осталось от Сократа подлинного, сказать трудно.

А что же сам Платон?

По Платону до рождения душа человека пребывала в сфере красоты и чистой мысли. Ну и конечно, наслаждалась и тем, и другим. На земле, облечённая в тело, душа человека воспринимает всё красивое как отблески той, горней красоты Высших сфер. Для земного же восприятия красоты необходимы качества меры и пропорции, образующие прекрасное и превосходное. Философия Платона, как и мейерхольдовская птица-искусство5, одним крылом в небе, вторым – на земле.

Аристотель, ученик Платона. Не только ученик, но и друг, который, впрочем, не дороже, чем Истина6. Аристотель решительно «заземлил» красоту. «Ищем прекрасное на Земле», – девиз Аристотеля номер один. «Не забывай измерить прекрасное перед тем, как восхититься им» – девиз Аристотеля номер два.

«Величина» и «порядок» выступают необходимыми и универсальными признаками красоты по Аристотелю. Прекрасное должно иметь определенную величину, не может быть прекрасным ни чрезмерно большое, ни чрезмерно малое существо, а только – гармоничное в определённом соотношении частей целого.

Существо чрезмерно малое не может быть прекрасным, «так как обозрение его, сделанное в почти незаметное время, сливается».

Существо же чрезмерно большое не является прекрасным по той причине, что «обозрение его совершается не сразу, но единство и целостность его теряются для обозревающих, например, если бы животное имело десять тысяч стадий длины».

Возможно, некому высокому чувству меры уподобил Аристотель красоту. Некому совершенному математическому государству, где царят порядок, соразмерность и определённость.

На будущее и «навырост» скажу Вам, что Россия пошла иррациональным, мистическим, платоновским путём. В то время как западная цивилизация выбрала рациональную, просчитанную аристотельскую дорогу.