Красный дракон

Под окнами дома, выходившими на океан, поставили переносной столик. Уилл Грэхем усадил за него Крофорда и принес гостю стакан чаю со льдом.

Джек Крофорд разглядывал уютный старый дом, деревянную обшивку которого посеребрили крупинки соли, искрившиеся в ярком солнечном счете.

— Зря все-таки я не перехватил тебя в Маратоне после работы, — заметил Крофорд. — Здесь ты не хочешь говорить об этом.

— Я вообще не хочу разговаривать на эту тему, Джек, но раз уж ты специально приехал, давай побыстрее закончим. Только фотографий не надо. Если ты захватил их с собой, пусть остаются в папке. Молли с мальчиком скоро вернутся.

— Что тебе известно?

— Только то, что писали в «Майами Гералд» и «Тайме», — ответил Грэхем. — С интервалом приблизительно в один месяц зверски вырезаны два семейства. В Бирмингеме и Атланте. И те, и другие убиты у себя дома. Обстоятельства преступлений аналогичны.

— Аналогичны — не то слово. Одни и те же.

— Сколько признаний уже получено?

— Я как раз сегодня звонил в Атланту; говорят, восемьдесят шесть, — отозвался Крофорд. — Чокнутые в основном. Деталей убийства никто не знает. Преступник бьет зеркала и осколками располосовывает трупы, но это мы сохраняем в тайне.

— Что еще вам удалось не пропустить в газеты?

— Приметы. Блондин орудует правой рукой, сильный, носит обувь одиннадцатого размера. Запросто затягивает морской узел. Работает в тонких резиновых перчатках.

— Все это было в одном из твоих выступлений.

Крофорд продолжил:

— Вот с замками у него дело обстоит туго. В последнем случае проник в дом при помощи стеклореза и присоски. И еще: кровь у него группы АБ, резус положительный.

— Его что, ранили?

— Насколько мне известно, нет. Группу крови определили по слюне и сперме. Хоть это после себя оставляет.

Крофорд перевел взгляд на безмятежную гладь океана.

— Я хочу задать тебе один вопрос, Уилл. Ты читаешь газеты. О последних убийствах сообщали по телевизору. Скажи, ты думал позвонить мне?

— Нет.

— Почему?

— Ну, по первому, бирмингемскому, делу в особые подробности не вдавались, там можно было предположить все, что угодно: месть, семейный скандал.

— Ладно, пусть так, но по второму ты ведь уже понял, в чем дело.

— Само собой. Маньяк. А не позвонил я тебе просто потому, что не хотел. Я прекрасно знаю, какие люди в твоей упряжке. Лаборатория у вас первоклассная. На тебя пашет Хаймлих в Гарварде, Блум в Чикагском университете…

— Не говоря уж о тебе, хоть ты и заделался механиком хреновым.

— Не думаю, что смогу тебе помочь, Джек. Я выбросил все ваши дела из головы.

— Рассказывай. А ведь двух последних клиентов мы отправили за решетку с твоей помощью.

— Брось. Ничего особенного я не сделал. Все то же самое, что и твои ребята.

— Не прибедняйся, Уилл. У тебя мозги устроены не так, как у всех.

— Насчет моих мозгов сильно преувеличено.

— Нет уж, не скажи. Озарения у тебя случались потрясающие.

— Какие там озарения, когда доказательств было до черта, — отмахнулся Грэхем.

— Кто же спорит, были доказательства, только вся соль в том, что они возникли позже, когда мы уже арестовали подозреваемых, а до этого нам зацепиться было не за что.

— Знаешь, Джек, у тебя и без того команда что надо. От меня сейчас толку мало. Я и осел здесь, чтобы отвязаться от вас.

— Знаю. Последнее дело тебя доконало. Зато сейчас ты, как огурчик.

— У меня все о'кей. Но дело не в том, что меня здорово дорезали в тот раз. Тебе тоже досталось.

— Но не так, как тебе.

— Короче это не то, что ты думаешь. Просто я решил завязать. В общем трудно объяснить.

— Я прекрасно понимаю, что тебя уже воротит от одного вида трупов.