Красный дракон

УИЛЬЯМ БЛЕЙК "Песни опыта (По образу и подобию)"

УИЛЬЯМ БЛЕЙК "Песни введения (По образу и подобию)"

Под окнами дома, выходившими на океан, поставили переносной столик. Уилл Грэхем усадил за него Крофорда и принес гостю стакан чаю со льдом.

Джек Крофорд разглядывал уютный старый дом, деревянную обшивку которого посеребрили крупинки соли, искрившиеся в ярком солнечном счете.

– Зря все-таки я не перехватил тебя в Маратоне после работы, – заметил Крофорд. – Здесь ты не хочешь говорить об этом.

– Я вообще не хочу разговаривать на эту тему, Джек, но раз уж ты специально приехал, давай побыстрее закончим. Только фотографий не надо. Если ты захватил их с собой, пусть остаются в папке. Молли с мальчиком скоро вернутся.

– Что тебе известно?

– Только то, что писали в "Майами Гералд" и "Тайме", – ответил Грэхем. – С интервалом приблизительно в один месяц зверски вырезаны два семейства. В Бирмингеме и Атланте. И те, и другие убиты у себя дома. Обстоятельства преступлений аналогичны.

– Аналогичны – не то слово. Одни и те же.

– Сколько признаний уже получено?

– Я как раз сегодня звонил в Атланту; говорят, восемьдесят шесть, отозвался Крофорд. – Чокнутые в основном. Деталей убийства никто не знает. Преступник бьет зеркала и осколками располосовывает трупы, но это мы сохраняем в тайне.

– Что еще вам удалось не пропустить в газеты?

– Приметы. Блондин орудует правой рукой, сильный, носит обувь одиннадцатого размера. Запросто затягивает морской узел. Работает в тонких резиновых перчатках.

– Все это было в одном из твоих выступлений.

Крофорд продолжил:

– Вот с замками у него дело обстоит туго. В последнем случае проник в дом при помощи стеклореза и присоски. И еще: кровь у него группы АБ, резус положительный.

– Его что, ранили?

– Насколько мне известно, нет. Группу крови определили по слюне и сперме. Хоть это после себя оставляет.

Крофорд перевел взгляд на безмятежную гладь океана.

– Я хочу задать тебе один вопрос, Уилл. Ты читаешь газеты. О последних убийствах сообщали по телевизору. Скажи, ты думал позвонить мне?

– Нет.

– Почему?

– Ну, по первому, бирмингемскому, делу в особые подробности не вдавались, там можно было предположить все, что угодно: месть, семейный скандал.

– Ладно, пусть так, но по второму ты ведь уже понял, в чем дело.

– Само собой. Маньяк. А не позвонил я тебе просто потому, что не хотел. Я прекрасно знаю, какие люди в твоей упряжке. Лаборатория у вас первоклассная. На тебя пашет Хаймлих в Гарварде, Блум в Чикагском университете…

– Не говоря уж о тебе, хоть ты и заделался механиком хреновым.

– Не думаю, что смогу тебе помочь, Джек. Я выбросил все ваши дела из головы.

– Рассказывай. А ведь двух последних клиентов мы отправили за решетку с твоей помощью.

– Брось. Ничего особенного я не сделал. Все то же самое, что и твои ребята.

– Не прибедняйся, Уилл. У тебя мозги устроены не так, как у всех.

– Насчет моих мозгов сильно преувеличено.

– Нет уж, не скажи. Озарения у тебя случались потрясающие.

– Какие там озарения, когда доказательств было до черта, – отмахнулся Грэхем.

– Кто же спорит, были доказательства, только вся соль в том, что они возникли позже, когда мы уже арестовали подозреваемых, а до этого нам зацепиться было не за что.

– Знаешь, Джек, у тебя и без того команда что надо. От меня сейчас толку мало. Я и осел здесь, чтобы отвязаться от вас.

– Знаю. Последнее дело тебя доконало. Зато сейчас ты, как огурчик.

– У меня все окей. Но дело не в том, что меня здорово дорезали в тот раз. Тебе тоже досталось.

– Но не так, как тебе.

– Короче это не то, что ты думаешь. Просто я решил завязать. В общем трудно объяснить.

– Я прекрасно понимаю, что тебя уже воротит от одного вида трупов.

– Если бы только это. Мертвецы они и есть мертвецы. Удовольствие ниже среднего, но из колеи не вышибает. Больницы, допросы потерпевших – это потяжелее. Такие вещи потом из себя не вытравишь. Как заклинит, так постоянно и думаешь о них. Не подхожу я больше для этой работы. Так что взглянуть, конечно, могу, но, имей в виду, в голове я ваши дела больше не держу. Хватит с меня.