Красной нитью по льду

Бояться надо не тех, кто ненавидит тебя,

а тех, кто делает вид, что любит.

На столике стояла крохотная чашечка кофе. Полупрозрачный ленивый дымок поднимался с горячей поверхности, наполняя воздух чарующим ароматом. Дымок плавно извивался, будто танцевал медленный вальс, любуясь собой в затемненном стекле бара, тянущемся от пола до потолка.

Мужская рука, сильная и мускулистая, коснулась изящной фарфоровой ручки – и вот чашечка взмыла вверх. Тонкие губы прильнули к горлышку чашки, замерли на миг. Мужчина с наслаждением потянул носом воздух, а потом сделал обжигающий глоток крепкого ristretto. Несмотря на то, что от крепости напитка у него перехватило дух, он даже не поморщился и поставил наполовину пустую чашку обратно на столик.

По ту сторону окна торопливо прошагала стильно одетая женщина. На мгновение она замедлила шаг и сквозь стекло всмотрелась в мужчину. Тот сидел, устремив невидящий взгляд на крошечную чашечку, от которой по-прежнему поднимался в воздух ленивый дымок и, медленно танцуя, продолжал любоваться собой в отражении стекла.

Спустя полминуты колокольчик над входом в бар заливисто звякнул, и та самая стильно одетая женщина появилась на пороге. Она прожила на свете уже чуть больше полувека, но, глядя на нее, было сложно об этом догадаться. Взгляды посетителей сильного пола тут же обратились к привлекательной синьоре. Белые летние брюки и приталенная кремовая блузка, удобные босоножки, вместительная кожаная сумка через плечо создавали образ моложавой женщины и вырисовывали неплохо сохранившуюся фигуру. Из-под широкополой соломенной шляпы выбивались пряди темных волос, неяркий и элегантный макияж подчеркивал выразительные глаза и пухлые губы, отвлекая внимание от немногочисленных морщинок. Впрочем, последние не старили ее, а напротив, украшали, рассказывая о том, что женщина много улыбалась по жизни.

Не раздумывая, она тут же повернула вправо и под восхищенными взглядами направилась к столику, за которым сидел любитель крепкого ristretto – молодой мужчина лет тридцати с каштановыми чуть вьющимися волосами, темной щетиной и пронзительными глазами цвета серо-синих туч, какие низко повисают на небе перед самой грозой. Впрочем, не только цвет глаз был таким, но и выражение, которое застыло в них, обещало грозу.

Женщина беглым взглядом скользнула по его спортивной натренированной фигуре и с удовлетворением отметила, что форму он все же не потерял.

– Ай-яй-яй, Стеф, ristretto балуешься, – с упреком произнесла она, наклоняясь почти к самому уху.

Мужчина сильно вздрогнул, буквально подскочил на месте и поднял на нее испуганный взгляд. До боли знакомый женский голос, добрая улыбка, сияющие глаза – весь ее облик сладостно-мучительным воспоминанием вспыхнул в мозгу. Эта женщина явно играла очень важную роль в его жизни, хотя он вот уже несколько месяцев находил причины, чтобы не встречаться с ней. В реальности, он не находил душевных сил, чтобы снова прикоснуться к этому миру. Миру, который был его жизнью, его воздухом…

– Чао, Кармен… – выдавил он из себя улыбку, целуя ее в обе щеки. Затем невольно окинул женщину внимательным восхищенным взглядом. Она была все та же: красивая, элегантная, полная позитива и энтузиазма в свои пятьдесят с небольшим лет. В ней чувствовалась колоссальная энергия, от нее просто исходили заряды бодрости.

– Судя по выражению твоего лица, наша встреча не предел твоих мечтаний, – засмеялась она.

Кармен всегда умела пошутить в нужную минуту. Это было ее сильной стороной: разрядить напряжение, повисшее в воздухе, готовое воспламенить все вокруг. Одна фраза – и вот уже все смеются, даже самые сердитые, злые или разочарованные. И Стефано невольно улыбнулся, уже не натянуто, а искренне.

– Конечно, я рад тебя видеть, – заверил он. Это было бы святой правдой, если бы один вид этой женщины не поднимал в его душе столь болезненных чувств, от которых в его глазах вот уже несколько месяцев отражалось лишь грозовое небо и ни одного солнечного лучика.

– Ладно, сделаю вид, что поверила тебе, – сказала Кармен. Повесив на спинку стула свою объемную сумку, она сняла шляпку и водрузила ее вешалку, примостившуюся в уголке. Модное темное каре выгодно очертило овал ее лица. Затем Кармен наконец присела за столик напротив Стефано и поинтересовалась: – Как поживаешь?

– Хорошо, – солгал он. – Надеюсь, ты тоже. Во всяком случае, выглядишь ты, как всегда, прекрасно.

– Чего не скажешь о тебе, – заметила она скептически. – Исхудал, пьешь самый крепкий кофе, мрачный взгляд затерялся в темном прошлом…

– Кармен, послушай…

– Я знаю, знаю, – прервала она, выставляя вперед руку. – Не волнуйся, я обещала тебе не ворошить прошлое и сдержу слово. Un caff`e macchiato caldo con latte scremato, per favore1, – любезно улыбнулась она подошедшей официантке.

– Si, signora, – подарила та в ответ открытую улыбку.