Красное

Он продолжал идти.

День выдался отвратительно жарким, и он вытер лоб. В двадцати футах впереди он мог рассмотреть еще. Хвала Господу. Может он полностью закончит с этим. Он ускорил шаг, и его дыхание участилось. Стараясь выдержать, он вспоминал данный себе зарок – пройти через все это и не останавливаться, пока не сделает все до конца. Может быть, являлось ошибкой просить об этом одолжении? Но это единственное, что пришло ему на ум. Все же, возможно, это являлось ошибкой.

Он ощутил, как напрягся его живот, когда остановился и наклонился к тому, что лежало у его ног. Поморщившись, поднял предмет и положил в большую холщовую сумку, которую нес, вытер руки и пошел дальше. Добавившаяся тяжесть напомнила, что завершение близко, и он каким-то образом почувствовал себя лучше. На протяжении первой мили он нашел большую часть того, что искал. Осталось всего полмили, чтобы убедить себя; чтобы быть уверенным.

Чтобы не сойти с ума.

Настоящим кошмаром было осознавать, как много он проехал сегодня утром, ни о чем не подозревая и ни о чем не догадываясь. Крепче сжав сумку, он пошел дальше. Силуэты ждущих впереди стали больше, ближе. Они стояли со скрещенными руками, а позади них толпились и возмущались задержкой люди. Им придется подождать еще.

Он увидел что-то в нескольких ярдах впереди, сглотнул и подошел ближе. Это лежало везде, и он закрыл глаза, стараясь не представлять, как все происходило. Но все-равно представлял. Все-равно слышал в голове. Слышал ужасные звуки, и не мог никак отделаться от них. Он был уверен, что звуки не пропадут до тех пор, пока он не соберет все. Только тогда его рассудок сможет получить шанс хоть на какое-то равновесие. Надо продолжать.

Он наклонился и взял то, что смог, затем пошел дальше, вглядываясь вперед. Солнце палило нещадно, и он чувствовал, как его рубашка промокла от пота под мышками и на спине. Приближаясь к ждущим его силуэтам, он остановился, заметив что-то на полпути к ним. Предмет деформировался, но он сразу понял, что это такое, а поняв, не мог себя заставить сделать и шага. Он положил сумку и медленно сел на раскаленный грунт, скрестив ноги и глядя перед собой. Его тело затряслось от рыданий.

Мрачного вида мужчина подошел к нему, осторожно взял предмет и, положив его в холщовую сумку, закрыл ее. Он заботливо помог плачущему встать, и тот кивнул ему сквозь слезы. Вместе они подошли к другим людям, которые, теряя терпение, смотрели на часы.

«Но я еще не закончил», - всхлипывал мужчина. Его голос срывался, а глаза стали красными и опухшими. «Пожалуйста… Я сойду с ума… Ну можно еще чуть-чуть?».

Мрачному мужчине не нравилось говорить это, однако, он уже принял решение. «Извините, сэр. В управлении сказали, что я могу дать вам только полчаса, о которых вы просили. Это все, что я мог сделать. Дорога очень загружена».

Мужчина попытался вырваться, но его удержали. Он начал кричать и умолять.

Две ожидающие женщины среднего возраста смотрели на происходящее, испытывая чувство неловкости.

«Чье бы это ни было распоряжение, надо сообщить об этом», - сказала одна, критически качая головой. «Бедняга на грани нервного срыва. Это просто жестоко».

Другая поведала, что слышала о том, что все сочувствуют мужчине, чья маленькая дочка прицепилась к заднему бамперу автомобиля, когда он этим утром поехал на работу. Девочка оказалась в ловушке, в то время, как ее отец ни о чем не догадывался.

Они видели, как подошедший офицер помог плачущему мужчине сесть в раскаленную от жары полицейскую машину. Затем офицер взял холщовую сумку, уже начавшую капать красным на асфальт, и осторожно положил ее в багажник рядом с изуродованным трехколесным велосипедом.

Стоящие сзади автомобили загудели, движение на шоссе восстановилось, и мужчину увезли прочь.

Richard Christian Matheson – “Red” © 1986

Перевод с английского – Gore Seth © 2019