Красное и чёрное

А ведь ещё недавно казалось, что всё плохо. Что хуже уже не может быть. Оказывается, может.

«Ну что сегодня за день такой?»

У него всё валилось из рук с самого утра. А ведь это руки самого аккуратного зельевара страны. Возможно, даже самого аккуратного зельевара мира. Он потушил огонь под плавящимся котлом и просто ушел из лаборатории.

Делать ничего не хотелось. Просто сидеть у камина и пить огненное виски. Голова немного закружилась после первого стакана. «Вот, уже хорошо» — подумал мужчина. Он встал и убрал бутылку в небольшой бар. После этого вернулся в кресло и вновь начал перечитывать письмо, которое получил утром.

— Северус, мальчик мой, — ядовито выговорил вслух Снейп и усмешка вновь сползла с бледного лица. Он бросил листок в камин и, уже довольно трезвым взглядом, смотрел на то, как за письмо медленно принимаются языки пламени. Пергамент скрючился, съёжился, потом снова распрямился, но тут же свернулся и потух. Северус наморщил лоб и на мгновение зажмурил глаза. Он, нахмурив брови, с отвращением следил за этим процессом, похожим на пытку Круциатусом. На каменном дне камина, рядом с потрескивающими дровами, остался лишь чёрный комок пепла, похожий на него после всех лет унижений, пыток и страданий, выпавших на его, по меркам волшебного мира, совсем недолгую жизнь. В глазах Северуса на мгновение мелькнула боль, словно он сочувствовал клочку бумаги, который нехотя принёс ему столько неприятных воспоминаний.

Снейп переоделся в единственные маггловские джинсы и рубашку. Вместо привычной мантии надел длинное чёрное пальто. Порывистыми движениями, будто боясь передумать, он поднял с пола конверт и достал оттуда лимонную дольку, которая, по обыкновению, служила порт — ключом, и перенесся на залитую солнцем лужайку перед домом 4, что на Тисовой улице.

Сегодня утром, перед самым рассветом ему впервые за много лет приснился сон, от которого не хотелось просыпаться. Он даже почувствовал себя счастливым. Но настойчивый стук клюва в окно разбудил его на самом интересном месте. Мужчина разочарованно застонал, потом выругался, и с трудом выбрался из тёплой кровати. Открыть окно было не самой хорошей идеей. От этого он продрог ещё больше. Из — за своей излишней худощавости он очень быстро замерзал и ненавидел холод. Птица оставила конверт и выпорхнула обратно. Северус поёжился и, накинув чёрный бархатный халат поверх пижамы, взял со стола письмо, и устроился в кресле, предварительно пустив Инсендио в камин.

Взгляд быстро и легко скользил по буквам легко узнаваемого почерка, с которым он познакомился на третьем курсе, когда его хозяин решил послать письмо матери Северуса, где объяснял, что случилось с её сыном и почему четверо подростков, которые оказались рядом, не были наказаны. Как будто её это волновало! А вот Северуса тогда это действительно волновало. Возможно, именно с того дня он понял, что верить и надеяться не имеет смысла. Вот только любовь никто не отменял. Хотя сам Северус не признавался в этом никому. Даже себе.

«Северус, мальчик мой, мне пришлось уехать на несколько дней, но у меня есть к тебе просьба. Речь пойдёт о Гарри Поттере…»

Северусу Снейпу стоило огромного усилия, чтобы не скомкать письмо и не бросить в камин. Прошло почти десять лет и Северус тщетно надеялся, что больше не услышит, не увидит и даже не почувствует запаха этой фамилии. Говорят, глаза боятся, а руки делают. Но сейчас всё было с точностью до наоборот. Руки предательски задрожали, а глаза продолжали читать:

«Я надеюсь, мальчик мой, ты не забыл о клятве, которую дал мне в ночь смерти Лили Эванс»

— Как же! Забудешь тут, — проворчал зельевар.

«Ребёнку нужна помощь»

— Почему именно я?

«Минерва не может. Она уехала вместе со мной. А ты, я думаю, будешь не против повидать знакомую детства»

— Знакомую? Детства? О чём этот старый ма… Кхм…

«Гарри живёт у своей тёти. Я надеюсь, ты помнишь Петунью?»

— Ещё один ужас.

«У ребёнка, Северус, был неконтролируемый выброс магической энергии. Мои следящие чары оповестили меня, что его жестоко наказали»

— Если вспомнить Петунью, в это легко поверить. Интересно, что мог сделать этот мелкий комок проблем, чтобы его наказали, да ещё и жестоко?

Зельевар вспомнил Джеймса Поттера и про себя решил, что наверняка что — то очень мерзкое, а значит так ему и надо.

«Помнишь свой первый выброс, Северус?»

— Леглимент несчастный! Больше ты не заберёшься в мои мозги, Альбус!

«Помнишь, что сделал тогда твой отец?»

— Да, я после этого пять дней сидеть не мог. И с того дня отец меня возненавидел.

«Но у тебя была мать, которая тебя понимала».

— А толку от этого? Она мной не интересовалась!

«А у мальчика нет никого».

Северус отвёл глаза от пергамента, буквы на котором неожиданно заплясали. Он потёр переносицу, глубоко вздохнул пару раз, не отрывая взгляда от огня в камине, и успокоил дрожавшие руки.