Красно-белый роман. Лариса Рейснер в судьбе Николая Гумилева и Анны Ахматовой

Книга эта – не биография и не литературное исследование (хотя тут соблюдены все главные факты жизни героев – Ахматовой, Гумилева, Рейснер). Это документально-художественная книга с элементами эссе. Эссе (от франц. слова essai) – очерковый жанр чисто беллетризованного характера, написанный в свободной манере и дерзающий на собственную трактовку происходивших событий.

Начиналась история этой книги давно, в 60-е годы XX века, в годы оттепели. Тогда стали доступны закрытые архивы, можно было встретиться и поговорить с теми, кто лично знал наших героев, – с Рюриком Ивневым, Виктором Шкловским, Сергеем Городецким, с подругами Ларисы Рейснер, а также с почитателями Поэта Гумилева. Например, с князем Шаховским, у которого сохранилась тетрадь с золотым обрезом и переписанным в нее стихотворением, которое Гумилев якобы написал кровью на стене камеры.

А началось все, конечно, с Ларисы Рейснер, имя которой гремело в кино и в театре (пьеса Вс. Вишневского «Оптимистическая трагедия»). Литература тогда искала героев – и Ларису сделали чуть ли не номером «один». О ней были написаны книга для детей, очерк о Рейснер как журналистке, и я собрала материалы по переписке ее с замечательным поэтом Серебряного века – Николаем Гумилевым (как это было увлекательно!). Однако опубликовать их удалось только в 1989 году (сборник «Хронограф», издательство «Московский рабочий»).

Но лишь в этой, последней книге переписка печатается полностью и с комментариями. Какие поразительные личности, как схожи – и как противоречивы!

Анна Андреевна Ахматова, великий Поэт, была женой Гумилева, а Лариса Рейснер – его возлюбленной. Расставшись с Гумилевым, она стала женой политического представителя России в Афганистане Федора Раскольникова. В 1939 году этот бесстрашный человек написал открытое письмо Сталину с резкой критикой его плана построения социализма и, конечно, был репрессирован. Их брак с Ларисой не был удачным, и Лариса Михайловна покинула своего мужа еще там, в Афганистане.

Революция пьянила всех, а большевики свято верили, что рабочие европейских стран поддержат их и начнется мировая революция, а там и придет царство свободы и равенства для всех. Отчасти такие настроения охватили и русскую интеллигенцию. Вспоминая о писателе Андрее Белом, Ходасевич писал: «Я совсем не хочу сказать, что он был чужд революции, но, подобно Блоку и Есенину, он ее понимал не так, как большевики, и принимал ее не в большевизме». Среди большевиков были экстремисты, «наполеоны», но были и активные мечтатели, ставившие целью переустроить Россию. К таким людям принадлежала Лариса Михайловна. Она говорила тогда, что гибель Николая Гумилева – «единственное пятно на ризе революции» (знала бы она, сколько их будет еще!).

Это была очень красивая и смелая женщина, журналистка с острым пером, она могла укусить, как мангуста, и с годами вокруг нее все сгущались и сгущались тучи. Все трое ее мужчин погибли: Гумилев расстрелян, Раскольников, чуя за собой слежку, не вернулся в Россию и погиб, а последний ее друг и соратник Карл Радек был обвинен в заговоре.

Эта женщина мешала честолюбивым приспособленцам – и ее ранняя смерть (в 30 лет!) всем показалась противоестественной. В 60-е годы мне приходилось слышать рассказы ее друзей о противоестественной ее смерти. Быль, легенда? Будто в дом советской партийной элиты приносила молоко одна молочница и кто-то якобы подсыпал яд в бидон Ларисы.

Все были потрясены ее смертью. Дом печати не вмещал всех, кто хотел с ней проститься. Был там и Борис Пастернак. Образ Ларисы преследовал поэта, – не отсюда ли имя «Лара», которое он дал героине «Доктора Живаго»? И не отсюда ли созвучие фамилий Раскольникова и Стрельникова?

После ее похорон Пастернак написал Цветаевой: «…хочу написать «реквием» по Ларисе Рейснер. Она была первой и, может быть, единственной женщиной революции, вроде тех, о которых писал Мишле».

И он написал стихотворение «Памяти Рейснер»: