Красная смерть

Подметать я всегда начинал с верхнего этажа. Дом на Магнолия-стрит, между Девяносто первой улицей и сквером, примерно в миле от Уаттса, трехэтажный, оштукатуренный, покрашенный в розовый цвет, – на двенадцать квартир. И на этот месяц все сданы. Я только-только смел пыль в аккуратную кучку, как услышал, что подъехал Мофасс в своем новом "понтиаке". Я был уверен, это он: у его машины барахлила коробка передач, и визг ее слышался за квартал. Хлопнула дверца, и Мофасс громко поприветствовал миссис Трухильо, постоянно торчавшую у окна на первом этаже. Лучшей охранной системы против воров и вообразить невозможно.

Мофасс обычно собирает квартплату с должников во второй четверг каждого месяца, поэтому я и затеял уборку сегодня. Меня беспокоили две затянувшиеся в тугой узел проблемы: деньги и закон. Мофасс был единственным из моих знакомых, способный просветить меня на сей счет.

Не я один услышал, как подъехал "понтиак".

Щелкнула дверная ручка, и в приоткрывшейся двери одной из квартир показалось бледное, печальное, с желтоватыми глазами и блеклыми губами лицо Поинсеттиа Джексон, высокой молодой женщины.

– Привет, Изи, – грустно произнесла она. Голос ее был высок от природы, но чтобы разжалобить меня, она почти пищала.

Меня замутило. Сквозь открытую дверь в коридор, который я только вымел, просачивалось зловоние курений из ее молельни.

Я поздоровался и тут же отвернулся, будто собранный мусор нуждался в особом наблюдении.

– Я слышала, приехал Мофасс. А ты?..

– У меня свои дела.

Она распахнула дверь и оперлась о косяк изможденным телом.

– Мне нужно с ним поговорить, Изи. Знаешь, я так слаба, сил нет спуститься по лестнице. Может быть, ты попросишь его зайти ко мне?

– Он собирает плату с должников, Поинсеттиа. Если ты не заплатила ему, сиди себе и жди. Он скоро сам явится, чтобы поговорить с тобой.

– Но у меня нет денег.

– Вот и скажи ему это. – Мне хотелось поставить на этом точку и приняться за уборку на втором этаже.

– А ты не мог бы поговорить с ним, Изи? Объяснить, что я больна.

– Да знает он, что ты больна, Поинсеттиа. Достаточно взглянуть на тебя.

– Может быть, ты все-таки замолвишь за меня словечко, Изи?

Она улыбнулась мне. Еще совсем недавно эта улыбка сводила мужчин с ума. Но прекрасная кожа Поинсеттии увяла, и от нее несло тленом, как от старухи, несмотря на благовония и духи. Хотелось сбежать подальше, и как можно скорее.

– Конечно, я попрошу его. Но ты же знаешь, что он не состоит у меня в подчинении. Как раз наоборот.

– Спустись к нему сейчас, Изи, – взмолилась она. – Попроси отсрочки на месяц или два.

Она не платила ни цента вот уже четыре месяца, но мне как-то неловко было напоминать ей об этом.

– Лучше я поговорю с ним потом. Да он взбесится, если я вдруг остановлю его на лестнице.

– Нет, ступай к нему сейчас, пожалуйста. Я слышу, он уже направляется сюда. – Она судорожно вцепилась в ворот своего халата.

Я тоже слышал. Три мощных удара в дверь, затем громкое: "Рента!"

– Хорошо, я спущусь к нему, – согласился я, взглянув на мертвенно-бледные пальцы ее ног.

Я смел пыль в совок с длинной ручкой и стал спускаться на второй этаж, подметая по пути ступеньку за ступенькой, и только начал сгребать мусор в кучу, как появился Мофасс.

Наклонившись вперед, он хватался правой рукой за перила и подтягивался вверх по ступенькам, сопя и хрипя, как старый бульдог.

Мофасс и впрямь был похож на старого бульдога в своей коричневой тройке. Он был толст, но крепко сложен, с покатыми плечами и мощными руками. Кожа – темно-коричневая, но словно подсвеченная изнутри. Зажатая в зубах или промеж сильных пальцев, у него вечно торчала сигара.

– Мистер Роулинз, – обратился ко мне Мофасс. Он не упускал случая подчеркнуть свое уважительное отношение к любому человеку, с которым ему случалось разговаривать. Несмотря на то что я числился у него всего лишь уборщиком, он неизменно величал меня "мистер".

– Мофасс... – обратился в свою очередь к нему я. Он требовал, чтобы все обращались к нему только так – по имени. – Хотелось бы кое-что обсудить с вами после того, как я закончу уборку. Может, мы где-нибудь пообедаем вместе?

– Ничего не имею против, – сказал Мофасс, прикусил свою сигару и, ухватившись за перила, ведущие на третий этаж, принялся втаскивать себя наверх.

А я вернулся к уборке и своим тревожным мыслям.