Краски

«Искусство есть способность видеть

невидимое, осязать неосязаемое и

рисовать то, что не имеет облика.»

Жозеф Жубер

– Это не будет продаваться.

Сгорбленная фигура стояла перед широким столом в художественной галерее. Вокруг ютились такие же дубовые книжные полки, на которых аккуратными рядами стояли папки: «дипломы», «лучшие работы», «на рассмотрение» … Но тому, что отображалось на голубом экране компьютера, не суждено было попасть даже в последнюю папку.

Руководитель выставки, уже изрядно поседевший мужчина, снял очки, положил их на стол и устало потёр ладонями глаза.

– Вы можете сказать, почему мы должны представить именно вашу работу? Или вы пришли сюда со слепой уверенностью, что новичкам везёт? У вас есть хотя бы начальное художественное образование? – критик вздохнул, посмотрел на человека перед собой и повторил ранее сказанную фразу: – Никто не захочет купить работу начинающего. Мы не можем работать себе в убыток. На этом всё, прощайте. – Дверь кабинета захлопнулась.

На улице стояла ранняя осень, и Света куталась в тоненькое пальто, доставшееся ей в подарок от родителей. Она ненавидела его всей душой, но за неимением более тёплой одежды была вынуждена довольствоваться источником дурного настроения.

Галерея, в которой героине отказали, была уже не первой в её списке. Она осторожно зачеркнула название ровной линией и побежала в сторону ближайшего канцелярского магазина. Знакомая продавщица будто поджидала Свету на улице и приветливо замахала ей рукой. Девушки обнялись, и работница магазина передала уже порядком замёрзшей подруге небольшую коробку.

– Как сегодня всё прошло? – Света только помотала головой. – Понятно, можешь не продолжать. К нам завезли новую партию, так что скоро будем распродавать остальное. Приходи в то же время, что-нибудь точно унесёшь.

Героиня в пальто поблагодарила её и с коробкой в руках двинулась в направлении дома. С крыши серой многоэтажки сорвались вороны. Новенький стенд с рекламой на стене дома прибавлял контраст облупившейся штукатурке. Но Света не обратила внимания на красочный плакат, ровно как и на старушек, недовольно зашептавших вслед скрывшейся в подъезде фигуре.

Девушка зашла в лифт. Он был под стать всему дому, с надписями маркером на стенах и залипающей кнопкой четвёртого этажа, на который и направлялась Света. Когда двери в конце концов закрылись, девушка слегка повернула голову и посмотрела в зеркало на стене. Ладошкой она стёрла с него слой пыли, за которым увидела потемневшие круги под глазами, засаленные волосы и красные от холода щёки… Четвёртый этаж.

Света повесила ключи вместо пальто на крючок и прошла в комнату. Тут же на столе рядом с чайником, упаковкой от еды быстрого приготовления и удлинителем очутилась коробка. Дрожащие пальцы развернули плёнку и достали на свет коротенькие обрубки карандашей, красно-синий ластик и кальку, которую в магазине обычно клали между стопками бумаги для акварели. Оставив на столе коробку, Света села на пол.

Пошла линия … Один виток плавно переходил в другой. Тут на кальку нужно было посильнее надавить, там сломать грифель и раскрошить его. Пальцы Светы скользили по поверхности, оставляя всё новые и новые пятна в работе. В ход пошла вода из чайника: смешав её с сухим пигментом девушка стала покрывать работу бледно-серым цветом. Калька всё никак не высыхала, линии расплывались и окрашивали полы пальто.

Закатное солнце осветило балкон. Множество свёртков, картонок из-под техники, та же калька, помятые листочки и цветы. Пол различить было невозможно. В комнате, на ржавой раковине, ютились целлофановые обёртки, тут же на полу лежали самодельные кисти из волосинок такого же насыщенного цвета, как уже ушедшее за горизонт солнце.