Козырь рода Магади

В кабинете главы древнего рода Магади в удобных креслах устроились двое: сам хозяин кабинета и самый старший представитель этого рода, сильнейший в клане маг.

За окном догорал красный закат, предвещая ветреные дни. Изрядное облегчение жарким летом на южном побережье. Правда, мужчинам не было до этого дела.

Глава рода с ожиданием и интересом поглядывал на дальнего родича. Слишком привык он за предыдущие годы, что тот никогда не лезет ни в политику клана, ни в дела рода. Тем не менее, узнав о желании девочки пройти ритуал на родовом алтаре, Ромус попросил о разговоре, и глава рода не мог ему отказать. Сильнейших не игнорируют.

– Допусти ее, – ровно попросил маг.

Брови главы рода непроизвольно взлетели.

– Основание?

Они оба знали, что девочка слабая.

Да, в свои шестнадцать она уже имеет проявленный контур пятого магического ранга. В будущем она станет очень неплохим магом, особенно по меркам не самого сильного клана.

Но прямо сейчас она ничего из себя не представляет.

Сейчас у нее начальный третий ранг, и до минимальной границы принятия в основу рода ей еще далеко. Более того, девочка прежде не проявляла никакого желания остаться в роду. Впрочем, возможно, она попросту не задумывалась на эту тему.

Однако факт оставался фактом: она не готова, и они оба это знали.

– Чую, – так же коротко ответил Ромус.

Глава рода нахмурился. Чуйка этого мага стала легендой последней клановой войны, и отмахиваться от нее сейчас мужчина не мог себе позволить. Правда, судя по тому, что именно чутье маг привел в качестве аргумента, разумных соображений у него нет.

Глава рода никогда не спрашивал об источнике столь мощной интуиции, да и не рассказывают о таком даже самым близким. Он давно подозревал, что это как-то связано с родовым алтарем.

Понятие «интуит» родилось не на пустом месте. Периодически в магических родах появлялись люди, которые были связанны с алтарем настолько тесно, что почти всегда видели верный путь.

– Она практически наверняка сможет войти в род через два-три года, – сказал глава рода. – И почти наверняка провалится сейчас.

– Я знаю, – кивнул маг.

– И все равно просишь допустить?

– Да.

Ромус и сам не знал, почему готов просить за эту ветреную малолетку.

При взгляде на нее глаза в глаза он прекрасно понимал, что она не пройдет испытание. Ни силы воли, ни магической силы, ни даже желания развиваться в ней не было.

А стоило отвернуться, и это ощущение таяло. Словно кто-то ему на ухо шептал, что нужно попытаться, причем именно сейчас.

Глава рода смотрел магу в глаза и видел только его спокойную уверенность. Уверенность человека, который выжил на острие всех ключевых ударов двухлетней клановой войны. Единственный из всех.

Гарантированное усиление рода через несколько лет – или легендарная интуиция сильнейшего мага клана. Сложный выбор.

Однако древний род не дожил бы до нынешнего момента, если бы руководствовался только логикой. Переиграть можно всех, и масса сгинувших в веках родов тому пример.

Древняя кровь – это не только сила. Это еще и умение выбрать верный путь, каким бы безумным он ни казался поначалу.

– Хорошо, я допущу ее, – решил глава рода.

Сознание вернулось рывком, словно кто-то дернул рычаг. Звуки, запахи, ощущения, воспоминания – все нахлынуло разом. И боль, которая, похоже, и стала тем самым спусковым крючком, который вынудил очнуться.

Открывать глаза я не спешила, еще только света не хватало ко всей этой какофонии.

– Она пришла в себя, – раздался низкий рокочущий голос.

– Оставь нас, – этот голос властный, жесткий. Аж самой захотелось встать и выйти.

Хлопнула дверь.

– Девочка моя, открой глаза, – чуть смягчился голос.

Послать бы его с такими просьбами. И так слишком много всего, не хочу пока ни света, ни визуальных картинок. Но возразить не могу, голос не слушается. Пришлось с трудом продрать-таки глаза и проморгаться.

Когда мутная пелена ушла, я увидела собеседника.

Мужчине было сорок лет. Его лицо было словно вырублено из камня ленивым скульптором на скорую руку: смуглая кожа, жесткая складка губ, широкие резкие скулы, холодные темные глаза, короткий ежик темных волос. Он был скорее сухощавый, чем подтянутый, но порода в нем чувствовалась. Один из тех, кто издали бросается в глаза и не вызывает сомнений в своем положении: аристократ.

Одет в обычные серые брюки, белую рубашку и небрежно распахнутый темный пиджак.

– Узнаешь меня? – спросил он.

Молчу.

– А, ты же говорить не можешь, – хмыкнул он.

Я согласно прикрыла глаза.

Не уверена, что я его узнала, хотя в калейдоскопе обрывочных воспоминаний это лицо мелькало. Глава рода. Дядя девочки, в теле которой я очнулась, если я правильно разобрала. Ладно, все это потом.

Он сейчас уйдет. Еще пару минут меня помучает вопросами – и уйдет.