Ковен

Тихий смотрелся, как всегда, величественно и непоколебимо. Над Индийским природа затевала тайфун и облачность не давала возможности полюбоваться полуостровом.

Миллиарды лет планета неслась в пространстве, запущенная неведомым замыслом. На обзорных экранах северной галереи станции «Селена» всегда открывался лучший вид на планету.

Иван Переверзев в этот раз выбрал этот путь, рискуя опоздать на доклад к командору-прима Восточного Сектора орбитальной группировки Содружества. Надо было обдумать планы на сегодняшний день. А вид планеты всегда влиял на капитана благотворно.

Очередной рабочий день на орбите. После долгого пребывания в виртуальности тесные коридоры и каюты станции навевали тоску. Хотелось снова залезть в шкуру Кисы Безобразника. Но служба есть служба. Тем более, что в её монотонном течении сейчас наметились интересные перспективы.

В тысячный раз любуясь разнообразием оттенков поверхности самого большого океана Земли, капитан-командор не переставал прокручивать в голове утренний доклад дежурного по Восточному сектору. Третий месяц напряжённого ожидания последствий неожиданно прокатившегося катаклизма, заставившего все службы работать на пределе возможностей.

Разведотдел впервые оказался на голодном информационном пайке. Все попытки высадится на поверхность продолжали заканчиваться мгновенным исчезновением посадочных модулей на высоте ста километров. Ни один автоматический зонд после двух пропавших отрядов десантников не дал о себе знать. Полная неизвестность… и раздражающий золотой нимб на границе стратосферы. Игры вселенной…

Визуальное наблюдение посредством телескопов и оптических преобразователей позволило беспрепятственное рассмотреть все интересующие объекты. Волновое и гравитационное сканирование, даже дистанционное радиоподключение к электронным системам удалось без труда. А материальные объекты, чёрт возьми, продолжают и продолжают исчезать!

Мистика какая-то… Казалось бы, эпохальное событие! Подарок обречённому человечеству. Ни с того, ни с сего, в одно прекрасное время суток, Система умерла, если такое можно сказать об ИскИне, терроризировавшем человечество почти сотню лет. Остатки хозяев планеты вынуждены были бежать на орбиту и влачить жалкое существование, в борьбе за жизнь и ресурсы.

По непонятным причинам, 27 августа 2563 года от Р.Х. или 73 года от Начала Исхода, вся заблокированная Системой электроника ожила! Как будто невидимая сила стёрла с электронных носителей все ИскИны планеты. У горстки прозябавших на орбите людей появилась надежда вернуться к нормальной жизни…

Но Земля осталась недосягаема для людей… Вот она, на всех экранах. Такая близкая и такая далёкая.

Иван вспомнил свою последнюю миссию на Земле по вербовке союзников в виртуальном пространстве Системы. Кто бы мог подумать, что у искусственного интеллекта появится возможность дотянуться через время и пространство в параллельную реальность и перенести человеческую нейроматрицу из иного мира?! Да ещё и заставить её на себя работать! Эх, а какие перспективы сулила вербовка… Всё коту под хвост!

Переверзев нажал на клавишу разблокировки очередного шлюза. Створка, чуть скрипнув, отъехала в сторону. Старая добрая автоматика, примитивные процессоры… Суеверный страх жителей орбиты привёл к тотальному запрету на использование ИскИнов в космосе, что серьёзно затрудняло работу инженерной, транспортной, навигационной и аварийных служб. Вычислительные мощности упали на порядок. Люди терпели неудобства лишь бы защитить свой небольшой мирок от посягательства Diabolus Ex Machina…

— Павел Афанасьевич, можно? — рубка командора-прима Монахова была одним из самых больших помещений станции Селена.

— Заходи, Иван, чистого воздуха. Обедал?

— Чистого воздуха. Не успел ещё, с утра у телеметристов просидел. Сами знаете, готовим на расконсервацию «Надежду Евразии».

— Да и у меня маковой росинки… Астрофизики среди ночи подняли… — глаза Монахова загадочно блеснули из-под кустистых бровей.

— Что? Павел Афанасьевич, не томите…

— У них вернулся разведывательный зонд с границы зоны «Зеро»… и даже с целой аппаратурой!

— Да вы что! Неужели есть результат?

— Есть, Ваня, есть. Аномалия, не позволяющая проникнуть на поверхность Земли изменяется. Я не всё понял из доклада, но она, как бы, истаивает. Появляются бреши, истончения и по прогнозам физиков дней через десять полностью исчезнет.

— Эх, хорошо бы… Неужели вернёмся домой, Павел Афанасьевич?

— Вернёмся, куда мы денемся? Ты ведь на орбите родился, а, капитан? Да чего я спрашиваю? Конечно, на орбите… а мне, веришь, Земля уже и сниться перестала. Вот такие пироги. Так что, в свете новых данных, ситуация с прибывшей «Надеждой Евразии» становится стратегически архиважной! Мда… кто бы мог подумать… Это уже третий Ковчег за последние десять лет, который возвратился домой.

— В эпохальный период живём, Павел Афанасьевич. А почему Ковчег так важен для возвращения?