Котовский

В советское время имя Григория Котовского было овеяно славой. Его воспевали как героя Гражданской войны, истинного большевика и борца за народное счастье. Но после падения коммунистического режима на свет божий всплыли его уголовное прошлое и военные операции против разного рода повстанцев, не принявших советскую власть. Что здесь правда, а что — пропагандистский вымысел? Кем же на самом деле был Григорий Котовский — лихим разбойником, предложившим свои услуги победившей революции, или стихийным революционером, нашедшим в революции наилучшее применение своим способностям?

Точно известно, что Котовский в молодые годы был одним из вожаков уголовного мира на юге России. Его имя наводило ужас на Бессарабию и западные уезды Херсонской губернии, включая крупнейший порт империи Одессу. Таких, как Котовский, тогда называли по-разному — бандитами, гайдуками, разбойниками, налетчиками, народными мстителями. Сам же Григорий Иванович впоследствии предпочитал, чтобы его называли народным мстителем или, в крайнем случае, «последним гайдуком». Но если отбросить романтический флер, то с правовой точки зрения Котовский был настоящим уголовником, освоившим две криминальные специализации — разбойника, грабившего своих жертв на дорогах и в сельских усадьбах, и налетчика, грабившего горожан главным образом в их квартирах и магазинах и только в исключительных случаях — прямо на улице. Налеты и грабежи он прикрывал декларациями о стремлении справедливо перераспределить общественный продукт, отнять неправедно нажитое у богатых и передать его бедным. Во все времена разбойники обычно грабили богатых, поскольку у бедных нечего было взять. Только вот беднякам немного перепадало от Котовского и его друзей.

В начале XX века в Бессарабии целая дюжина разбойничьих атаманов наводила ужас на помещиков и полицию, но если мы сегодня и вспоминаем их имена, то, как правило, в связи с биографией Котовского. Значит, было что-то в этом «последнем гайдуке», что выделяло его из числа других бессарабских криминальных авторитетов. Это что-то — успешная служба Котовского в Красной армии, сначала командиром бригады, а потом — командиром кавалерийского корпуса. Этот очень важный факт его биографии, а также ранняя смерть, причем не в результате политических репрессий, сделали из Котовского культового советского героя. Но надо заметить, что Григорий Котовский был не единственным представителем уголовного мира, оказавшимся в рядах Красной армии. Друг Котовского и «король» криминальной Одессы Мишка Япончик тоже короткое время был командиром полка в Красной армии, но это закончилось для него трагически. Если Котовский преуспел в этом куда больше Япончика, значит, в его характере были такие качества, которые помогли ему превратить разбойничью шайку в регулярное войско. Его бригада была не просто не хуже, но даже лучше многих других советских кавбригад. А после Гражданской войны Котовский стал не только командиром корпуса, но и крупным хозяйственником, основателем Бессарабской коммуны. Следовательно, были у него и организаторский талант, и военные способности, хотя военному делу он нигде не учился.

Мифологизация Григория Ивановича Котовского как легендарного героя Гражданской войны, начатая еще при его жизни, приняла законченные формы после его внезапной и нелепой смерти. Классическую формулу этой мифологизации дал Сталин в некрологе, опубликованном почти с полугодичным опозданием 23 февраля 1926 года, в День Красной армии, в харьковской газете «Коммунист»: «Я знал т. Котовского, как примерного партийца, опытного военного организатора и искусного командира.

Я особенно хорошо помню его на польском фронте в 1920 году, когда т. Буденный прорывался к Житомиру в тылу польской армии, а Котовский вел свою кавбригаду на отчаянно-смелые налеты на киевскую армию поляков. Он был грозой белополяков, ибо он умел „крошить“ их, как никто, как говорили тогда красноармейцы.

Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых — таким помню я т. Котовского.

Вечная ему память и слава».

После публикации написанного Сталиным некролога Котовский официально стал культовым советским героем, именем которого полагалось называть улицы, поселки, колхозы и пароходы.