Кот без прикрас

Подобно тому как бочоночное пиво сплошь и рядом вытеснило старый добрый эль, в последнее время многие люди стали отдавать предпочтение лишенным всякой индивидуальности стандартизированным котам. И пусть их безликие питомцы пышут здоровьем и лоснятся от витаминов, они и в подметки не годятся настоящим котам. Движение в защиту настоящих котов призвано помочь людям отличать подлинных представителей семейства кошачьих от всяких там хвостатых продуктов массовой культуры. Именно для этого написана наша книга — в защиту истинных котов и против котов бочоночных.

Ладно. И как же отличить кота настоящего?

Легко. Природа сделала все, чтобы выделить их среди прочих. Подлинность многих котов видна невооруженным взглядом. Например, коты, выглядящие так, словно им пару раз съездили по морде обернутым в носок молотком, — настоящие. Коты, чьи уши как будто обработаны фестонными ножницами, — опять-таки настоящие. Почти всякий безродный, не лишенный мужского достоинства кот — не просто кот настоящий. Обосновавшись в вашем доме, он будет становиться все более и более настоящим, так что вскоре у вас не останется никаких сомнений в его настоящести. Пушистые коты — не обязательно ненастоящие. Но: если всякий раз, когда показывают рекламу «замурчательного корма», пушистый кот не отворачивается от телевизора с видом оскорбленного достоинства — настоящесть его под большим вопросом.

О! То есть коты в рекламе не настоящие?

Строго говоря, само участие в рекламе не лишает кота настоящести. Действительно, что может поделать кот, если его забрасывают на какое-то причудливое сооружение и щелкают фотоаппаратом всякий раз, когда он с отвращением высовывает нос из ковролинового «домика»? Вопрос в том, как кот поведет себя в подобной ситуации.

Ненастоящий кот, если перед ним поставят в ряд кошачьи консервы, послушно выберет банку, которую собираются рекламировать, даже если в остальные банки не залили солидол. Настоящий же кот первым делом направится к самому дорогому корму, затем опрокинет банку, с наглым урчанием опорожнит ее содержимое, потом попробует парочку других банок, доведет оператора до истерики, шмыгнет под помост для дикторов, где обязательно и застрянет. А вскоре и наблюет. И когда хозяева после всей этой череды событий накупят ему гору самого любимого корма, настоящий кот наотрез откажется к нему прикасаться.

Настоящие коты никогда не носят на шее бант (хотя порой щеголяют в галстуке-бабочке — см. «Мультяшные коты»).

Не красуются на рождественских открытках.

Не бегают за звенящими игрушками.

Настоящие коты не носят ошейников. Впрочем, иногда их можно увидеть в нарядах для кукол. Но настоящий кот, как его ни наряди, будет сидеть с самым что ни на есть простодушным видом, в то время как его мозг лихорадочно исследует обстановку, рассчитывая прыжок, который позволит ему минуту спустя одним махом вылететь из коляски для кукол, платьица, фартучка и чепчика.

Настоящий кот — не просто уравновешенный. И не просто неврастеник. Он уравновешенный неврастеник — совсем как настоящий человек.

Настоящие коты едят домашние пироги. И гусиную печенку. И масло. Словом, все, что отыщется на столе — если есть надежда утащить добычу под стол еще до того, как хозяин примет надлежащие меры.

Настоящий кот даже из самого дальнего закутка квартиры слышит, как на кухне открывается холодильник.

Некоторые из радикально настроенных участников нашего Движения полагают, что настоящий кот ни за что не поедет в кошачью гостиницу на время отлучки хозяев. Настоящий кот, утверждают они, прекрасно прокормится при помощи скромного джентльменского набора мисок и соседей. Радикалы также настаивают, что настоящий кот ни за что не позволит засунуть себя в очаровательную корзину-«переноску».

А теперь выслушайте меня. Плюрализм — это, конечно, основа демократии и все такое, но мне хотелось бы напомнить наиболее ретивым нашим соратникам о том, какой ущерб Движению в защиту настоящих котов нанесли Диспут о Противоблошиных Ошейниках (1985), Разногласия по Вопросу Очередности Прав на Котят (1986) и то, что вошло в историю как недоброй памяти Великий Скандал из-за Миски с Кошачьим Именем (1987).