Почти ко(с)мические истории

Говорят, что есть люди поверхностные и люди глубокие. Поначалу я наивно полагала, что отношусь к людям глубоким, вдумчивым, тонко чувствующим и страдающим от любого несовершенства. Мне думалось, что жизнь, конечно, сложна, но если выяснить меру своей глубины, то можно найти в ней свое место и приносить на этом месте максимальную пользу людям. Вооружившись мудрой мыслью парадоксального философа Гераклита «Познай самого себя, и ты познаешь мир», я зашагала тернистым путем самопознания. Насколько тернистым оказался этот путь, сейчас уже, пожалуй, неважно. Важно то, что однажды на этом пути меня настигло осознание, что я – человек без дна. Не могу сказать, что очень обрадовалась этому открытию, но поняла, что надо учиться с этим жить.

«Что значит быть человеком без дна?» – спросите вы.

Сейчас постараюсь объяснить.

Однажды в детстве мы с братом купались в озере. Озеро было небольшое, а может быть, это было вовсе и не озеро, а какая-нибудь запруда или что-то вроде этого. Водоем был неглубокий, достаточно мутный, с ровным илистым дном. Но в одном месте мы нащупали ногами странный провал, который был диаметром не больше метра и при этом уходил куда-то очень глубоко вниз. Нам захотелось измерить глубину этого провала, и мы стали по очереди погружаться в его недра, стараясь достать ногами до дна. Помнится, мы даже устроили что-то вроде соревнования, главным призом которого стало заветное прикосновение к вязкой илистой почве.

Ни мне, ни моему брату так и не удалось получить этот заветный приз. Но на всю жизнь я запомнила ощущение погружения, когда уходишь все глубже и глубже. Кажется, что достаточно еще одного небольшого усилия, и ты, наконец, почувствуешь почву под ногами. Еще одно усилие, еще одно и еще – и вдруг на тебя жаркой волной накатывает жуткий страх. Ты не боишься, что тебе не хватит воздуха или сил, чтобы подняться на поверхность. Ты просто боишься, что бездна поглотит тебя, схватит в свои цепкие объятия и уже никогда не выпустит наружу.

Прошло много лет, и у меня появилось стойкое подозрение, что у того провала вообще не было дна. Глубины водоема из моего детства позже разверзлись передо мной бездною космоса и стали недрами одной из черных дыр, существующих за гранью пространства и времени. Глядя в звездное небо, я стала видеть там свое отражение, гораздо более родное и близкое, чем то, что предлагало мне зеркало в прихожей. Может быть, вы еще не знаете, тогда я открою вам это как свою тайну – все зеркала бессовестно врут. Они прячут от нас в складках своих блестящих поверхностей бездонные глубины бытия.

Человеку без дна очень трудно жить. Он задыхается в любом ограниченном или замкнутом пространстве, страдает клаустрофобией или просто хочет выйти оттуда, где находится. Очень часто он хочет бросить школу, университет, уйти с работы, которая, как правило, быстро надоедает, уехать из города, в котором живет, или просто выйти из окна, то есть навсегда покинуть эту слишком поверхностную жизнь.

А еще человек без дна – это созерцатель. Он способен улавливать бездонную суть бытия в неприступности горных вершин, упирающихся в небо, в бескрайности морского пространства, манящего тихим шепотом волн, или в безмолвии звездного неба, дарующего покой. Но самое главное – он может слышать внутреннюю тишину и ощущать наполненную этой тишиной пустоту, окликающую его своим безмолвием.

Каждый день я жду вестей из бездны. Я уже давно люблю ее и совсем не боюсь. Иногда я тоскую на поверхности, но точно знаю, что глубины бытия уже ждут меня. Любой человек – это существо без дна. Просто каждый из нас выбирает свою меру погружения. А может быть, ее назначает нам сама бездна.

Елена Ивановна Тыковка не любила рано вставать. Была она женщиной одинокой, давшей отставку двум мужьям и, к сожалению, не родившей ни одного ребенка. Первый муж, с которым она прожила два года, был просто недоразумением томного девичества. Второй муж наградил ее оригинальной фамилией и продержался в тесных узах брака с ней целых семь лет. Был он человеком мягким, покладистым и незлобивым, чем первые два года умилял, а последующие пять лет ужасно раздражал Елену Ивановну. После двух неудачных попыток обрести счастье в личной жизни она решила: «Семейная жизнь не для меня». И… погрузилась в мир книг.