Кошачья карма

Перевод © М. Немцов, 2001

В 1987 году мне только предстояло выяснить, что у меня лучше получается писать не страшные рассказы, а смешные. Я рассылал ужастики по всем журналам подряд, и мне целыми пачками возвращались отказы. На многих было от руки накарябано: «Ваши истории для наших читателей слишком жуткие».

Я предпринял следующий шаг — начал посылать их только в мужские журналы: в справочнике «Писательский рынок» они объявляли, что принимают «ужастики». И снова — пачки отказов: «Вы пишете очень хорошо, но мы не печатаем короткую прозу, в которой нет по меньше мере трех наглядных изображений сцен секса». (К этому времени я уже заклеил такими отказами б ольшую часть своего туалета.) Ага, сказал я себе. Так я напишу вам эротическую притчу. Из этих попыток и родилась «Кошачья карма». На самом деле, после того, как и этот рассказ никто не принял, весь наглядный секс оттуда я вырезал, чтобы историю можно было показывать друзьям, а они бы не считали меня безнадежным извращенцем. Поэтому перед вами — именно эта окончательная версия.

«Кошачью карму» я тоже считаю довольно сырым рассказом, но она представляет определенный период в становлении меня как писателя, поэтому я не стал ее редактировать. Вообще-то я списал это извинение со сборников рассказов каких-то других писателей, и оно мне кажется довольно правдоподобным и благородным. Не редактировал рассказ я не потому, что ленив. Кстати, если вы читали другие мои книги, то будете рассчитывать здесь на что-нибудь смешное. Так вот — ничего смешного здесь нет.

Рыбак Чань был человеком бедным, но усердно работал всегда. Некоторые даже говорили, что чересчур усердно. По утрам первым выходил в море, а по вечерам последним приходил на рынок. Обычно он привозил больше рыбы, чем другие рыбаки, но торговец всегда платил ему меньше, утверждая, что рыба у Чаня не такая свежая — он же всегда приходит последним. Тем не менее, Чань терпел, привычек своих не менял, работал все дольше и усерднее, ибо верил, что если это не принесет ему пользы в нынешней жизни, то непременно принесет в следующей. Торговец рыбой же на этой его вере богател все больше и больше. Однако самую лучшую рыбу из каждого улова Чань забирал домой и делился со своей кошкой по имени Линь–Линь.

Если не считать этой черной кошки, Чань жил один. Каждый вечер он сидел у очага и ужинал вместе с Линь–Линь. Он всегда давал ей рыбью печень, чтобы шерстка у кошки была гладкой и блестела. А после ужина чинил сети: продевал грубую бечевку в большую деревянную иглу и латал прорехи, а Линь–Линь терлась о его ногу и мурлыкала. Когда же усталость брала свое, Чань на руках нес кошку на свой тюфяк. Спал он, уткнувшись лицом ей в мех, и дышал ее теплом до самого утра. Любил Чань свою черную кошку — самое мягкое в его жизни существо, единственное средство от холода открытого моря.

Каждое утро, за несколько часов до восхода Линь–Линь медленно и бережно будила Чаня, сквозь одеяло впиваясь коготками в его грудь. Чань поднимался и начинал ходить по дому — заваривал чай, готовил рисовые колобки себе на долгий день в море. А Линь–Линь бродила у его ног кругами, потягиваясь и потираясь шелковистой спинкой о его икры, чтобы не забыл накормить завтраком и ее. Перед уходом Чань наполнял одну миску рыбой, а другую — чистой водой, и оставлял их Линь–Линь. Клал он всегда слишком много и, вернувшись, часто обнаруживал, что рыба испортилась — но опасался класть меньше: вдруг ветер отнесет его далеко от берега, и Линь–Линь останется голодной.

Деревенские жители считали Чаня ненормальным. Котов не принято просто держать в доме — они должны ловить мышей и крыс, а питаться всяким мусором. Все ровесники Чаня давно женились — он же, глупец, любит только свою черную кошку. А кроме этого, рыбак не должен так долго работать, чтобы торговец ему меньше не платил. Чань — не просто сумасшедший, он еще и простофиля. Поэтому все очень удивились, когда Старый Квок, самый богатый рыбак в деревне, пришел к Чаню с предложением.

— Чань, я вижу, ты много и долго работаешь, а все плоды пожинает один жадный торговец. Но ты ни на что не жалуешься и всем доволен. И я видел, как ты ухаживаешь за своей кошкой. Я подумал: «У такого человека должна быть семья, чтобы он детей своих научил такой же нежности и покорности». У меня нет сыновей, Чань, и это — большое несчастье. Будь мне сыном. Моя старшая дочь уже на выданье, и я хочу, чтобы ты на ней женился. А в приданое получишь четыре моих рыбачьих лодки и всех, кто на них работает.