Короткое детство

Ещё только была середина ноября, ещё на берёзах кое-где трепыхались листья и сирень стояла по-летнему зелёная, как вдруг ударил мороз. Всё вокруг стало белым, и грязь на дороге окостенела.

Стёпка Коршун выскочил из дому на улицу и, подняв вверх руки, закричал:

— «Зима. Крестьянин торжествует!»

За домом, рядом с огородом, находилась яма с зелёной протухшей водой. Стёпка подбежал к яме и увидел тёмный гладкий лёд. Коршун легонько стукнул по нему пяткой, потом встал обеими ногами, потом, разбежавшись, прокатился, потом попрыгал, лёд даже ни разу не треснул.

— Вот заковало, так заковало! — воскликнул Стёпка. — Наверное, и на озере такой же. В самый раз налимов глушить.

Не прошло и четверти часа, а Коршун уже шагал по улице с корзинкой в руке и размахивал деревянной колотушкой. Первым попался навстречу Васька Самовар. Васька чуть свет сбежал из дому, уже нагулялся и теперь не знал, что ему делать.

— Куда это ты? — спросил он Коршуна.

— На озеро.

— Зачем?

— Налимов глушить.

— И я с тобой.

— Очень-то ты нужен. Катись подальше.

— Подумаешь, какой царь, — обиженно проворчал Самовар и поплёлся за Коршуном.

Петька Лапоть рубил хворост. Рубил с большим удовольствием. Эта работа ему очень нравилась.

— Эй, Лапоть, айда на озеро налимов глушить! — крикнул Самовар.

— Не могу. Надо хворост рубить. Гляньте, какая куча.

Но Коршун даже не посмотрел на кучу и, повертев над головой колотушкой, пошёл дальше.

Лапоть стукнул пару раз топором и задумался. Работа в один миг опротивела. Он швырнул топор и побежал догонять Коршуна.

Братья Вруны, Сенька с Колькой, были заняты очень важным делом. Готовили к зиме ледень. Сколотив из досок кособокий ящик, они теперь замазывали днище коровьим навозом.

— Эй, куда?! — закричали Вруны.

— Налимов глушить, — ответил Лапоть.

Сенька посмотрел на Кольку, Колька — на Сеньку, потом оба посмотрели на ящик и… отправились на озеро.

Витька Выковыренный сидел у дома на завалинке и от нечего делать циркал сквозь выбитый зуб. Когда ребята поравнялись с ним, он встал и спросил:

— Куда это вас понесло?

— На озеро. Налимов глушить, — пояснил Колька Врун. — Айда с нами?

Витька циркнул.

— Под лёд провалиться? Что мне, жить надоело?

Коршун вспыхнул.

— Эх ты, трус! Распоследний трус. Пошли, ребята.

— А вы олухи! — крикнул им вслед Витька.

Он опять сел на завалинку и опять принялся циркать. Но через минуту ему стало так скучно, хоть волком вой. Витька сорвался с завалинки и бросился догонять ребят. Потом к ним присоединились Лилька Махонина с братом Аркашкой. Когда Лилька узнала, что ребята идут на озеро налимов глушить, то решительно заявила, что пойдёт с ними.

— Вот только нам девок и не хватало, — сказал Самовар.

— Ладно. Пусть идёт, — вступился за Лильку Коршун.

Подошли к дому Митьки Локоткова.

— Эй, Локоть, выходи! — крикнул Стёпка.

— Локоть, выходи! — хором поддержала компания.

Митька выскочил на крыльцо без шапки и босиком.

— Вы куда?

— На озеро.

— Налимов глушить.

— Одевайся, мы подождём.

— Нельзя. Надо Нюшку нянчить, — сказал Митька.

Коршун злорадно ухмыльнулся.

— Ага, попался жучок на крючок.

— Нянька-Манька! — крикнул Самовар.

— Нянька-Манька! — подхватили ребята, а Коршун заложил два пальца в рот и пронзительно свистнул.

Нюшка лежала в люльке и сосала палец. Разъярённый Митька подскочил к люльке, сжал кулаки и свирепо прошипел:

— Ты почему не спишь, а? Чего глаза пялишь, а? Хочешь, чтоб я их выколол? Сейчас я их выколю, — Локоть наставил два пальца и прорычал: — У-у-у!

Нюшка, разинув беззубый рот, стала смеяться.

— Удавить тебя мало! — простонал Локоть и заплакал.

Кроме Нюшки, в доме никого не было. И Митька плакал громко, не стесняясь. А Нюшка смеялась, дрыгала ногами, а потом тоже заплакала. Этого Митька вынести не смог. Одно дело — реветь самому, а терпеть вой сестры он не мог. Митька взобрался на печку, разыскал валенки, схватил шапку с полушубком и бросился на улицу. Пронзительный крик Нюшки на минуту остановил его. Он вернулся и погрозил пальцем.

— Я тебе Нянькой-Манькой больше не буду… Прощай и реви сколько хошь, хоть до самой смерти.

Пока Митька говорил, Нюшка молчала, а когда хлопнул дверью, она опять заревела. Но Локтю было на всё теперь наплевать. Домой он решил не возвращаться.

Ребят Митька догнал за деревней у леса и гордо заявил, что навсегда убежал из дому.

— А если Нюшка вывалится из люльки и разобьётся? Тогда что? — ехидно спросила Лилька Махонина.

Митька беззаботно махнул рукой:

— Не вывалится. Люлька глубокая.