Королевство Джонни Кула

Джон Макпартленд

Королевство Джонни Кула

1

Девушка дрожала. Стройное, гибкое тело трепетало под его сильными пальцами, но в глазах страха не было.

Под ними, среди серых камней долины, ползали серые жучки-полицейские, водя дулами, словно усиками.

Двое стояли над телом Джиакомо с пистолетами, будто Медвежонок мог вернуться и со смехом пристрелить их, как сержанта час назад.

- Джулиано...

- Улыбайся, киска. Не о чем беспокоиться.

Даже сейчас, когда все было кончено - люди с пистолетами не оставят их в живых - любуясь им, она испытывала возбуждение. Ее мужчина, её Джулиано, всегда улыбающийся, с бронзовым от сицилийского солнца и горного ветра лицом, черными, как грех, всегда яростными глазами и крепкими белыми зубами. Настоящий мужчина двадцати шести лет, главарь сотни человек.

Он переложил "шмайсер" в левую руку и стиснул её мягкую ягодицу правой. Но металл старого немецкого автомата пальцы ласкали с такой же любовью, как и тело.

Девушка была с ним год; "шмайсер" - двенадцать, нет, уже четырнадцать лет. Как же быстро пролетели дни с тех пор, как тихий улыбающийся мальчик Джулиано бросил своих козлов и ушел за немцами!

Она потянулась и куснула мочку его уха. Его правая рука блуждала по её телу, но смотрел он на черные мундиры и вороненые пистолеты. Возле тела Медвежонка кто-то тщательно прицелился и выстрелил мертвому в лицо. Матерь Божья, как они его боялись!

Он не думал о смерти. Для охотников внизу у него были готовы поцелуи из круглого рта его холодного серого любовника. И для толстяка, обливавшегося потом и глотающего воздух - шефа полиции. В его доме Джулиано с шутками и песнями ел и пил вино позапрошлой ночью. На другой день прибыли люди из Рима, и все переменилось. Толстяку - первый поцелуй.

Для людей из Рима, важных и заносчивых, жестокие горы были чужды. Трое из них не вернутся домой. И ещё те, кого он сумеет убить этим утром.

За себя и свою девушку, Марию, он не беспокоился. По Джиакомо - не плакал. Время для слез и вина настанет на похоронах Медвежонка.

Тело Марии прижалось к нему, будто они занимались любовью. И для этого тоже останется время. После, когда сотня его людей спустится с гор и охотники побегут, оставляя мертвых в компании Джиакомо.

Он оттолкнул Марию, пока не потерял голову от наслаждения, для которого не время.

Но для неё это время было единственным и последним.

Она пришла на рассвете, нашла его и Джиакомо в долине на берегу речушки. Пальцы кровоточили от карабканья по камням, юбка порвана колючками. Чтобы оторваться от полиции, надеявшейся её выследить, понадобилась вся ночь.

Она пришла в панике, с известием, что его люди к нему не пробьются. Рим прислал много полиции, много карабинеров, грузовики рычали в деревнях. Часть из его сотни мертва, часть поймана, остальные разбежались.

Джулиано рассмеялся, велел Джиакомо погулять и неистово и нежно взял её на постели из росы. Через час они услышали первый выстрел Медвежонка.

Мария понимала его мужскую веру в свободную и сильную сотню бойцов, молча и незаметно пробирающуюся к нему через горы. Женщина предвидит развязку, мужчина - нет.

И её пальцы искали в его теле уверенность любви, мягкие приоткрытые губы увлажнились от желания.

Один из людей внизу поднес бинокль к глазам и повернулся к ломаной линии слияния неба и гор.

Джулиано тоже оглянулся на первые далекие блики солнца. Его люди должны были разыскать его в горах до начала дня.

Ураганным порывом налетят они на черных жучков карабинеров, и вечером в пятидесяти деревнях воскликнут: "Джулиано!".

Джулиано...

Его отец все ещё батрачил на бесплодных виноградниках Пьетро. Но у его матери было золото, и серебро, и пачка лир, схороненных в кухне под очагом, и патефон, и рулоны шелка.

Джулиано...В двенадцать он убил первого здоровенного сержанта, лишь на миг удивившегося виду собственной крови. А сколько - в двадцать шесть? Немец был врагом, потом умирали и друзья. Быть главой сотни людей - значит, вызывать зависть в сердцах и заговоры в умах друзей.

Джулиано. Его первой женщиной стала жена Сальваторе, прозванного "тараном".

- Это ты - таран, - сказала ему жена Сальваторе потом, когда они сбежали на виноградник Пьетро. Той ночью он выбил зубы немцу и завел себе серого любовника, "шмайсер".

Джулиано. Сколько семей в деревне кормили его сыновей и дочерей, кто зная, кто - нет? Старший, мальчик лет тринадцати, звал Сальваторе "папа" с презрением в глазах и яркой белозубой улыбкой Джулиано. Мальчик знал, чья в нем кровь, и неистово ею гордился.

Джулиано. Сколько миллионов лир он награбил, начиная с пятнадцати лет? Украл, потратил, отдал, проиграл? Он не знал и не думал. Когда нужно было еще, кто-нибудь говорил, где можно взять деньги, и он брал их.

- Джулиано, - шепнула она близко-близко, - они не придут.

- Тогда я сделаю это сам.

Он шлепнул её и рассмеялся. На мгновение бравада прошло.

- Мария...