Королевский квест

Плохие вести

Прилетев в эльфийскую столицу, я быстрым шагом направился к таверне с моей красавицей, порадовать ее хорошими новостями. А потом мы тут же вместе направимся к военному министру, проинформировать его об освобождении крепости, приблизив тем самым вызволение узников.

Я вошел в таверну, Адельхейд сидела в самом дальнем углу, как я ее и учил, подальше от шумящих и обсуждающих что-то игроков. Словно почувствовав меня, она подняла голову, тут же меня заметив. Лицо моей милой озарилось приятной мне радостью. Я кивнул, подтверждая, что все прошло хорошо, и наши шансы вызволить ее родителей из тюрьмы резко выросли. Позади хлопнула дверь, вошла группа возбужденно переговаривающихся игроков.

– Не, ну какая кровавая казнь, а? Что-то они перебарщивают с натурализмом! И почему я видел уже три казни подряд, но никогда не казнят эльфов, то гномов, то орков, вот сегодня людей! Это что у них тут, расизм в действии?

– Ну так за государственную измену казнь и должна быть жестокой! А своих преступников-эльфов, они, наверное, давят потихоньку удавкой в темном углу, чтобы не позорить расу перед приезжими. Гордые!

Я увидел, как побледнело лицо Адельхейд, радостная улыбка за мгновение превратилась в гримасу ужаса.

Я тут же бросился к ней, презрев все прежние меры безопасности, к счастью, внимание всех игроков было приковано к вошедшим, продолжающим смаковать подробности казни. Схватив и обняв еле стоящую на ногах Адельхейд, я повел ее в номер. Эти несколько десятков метров дались мне как дорога на эшафот, я безмерно переживал за мою девчонку. Вместе с сочувствием к ней из глубины моей души глухо рычал природный зверь – ну, если это правда, и на центральной площади казнили родителей моей Адельхейд, то погодите! Пока что я играл по правилам – совал щедрые взятки, освобождал крепость по заданию министра обороны, чтобы ускорить освобождение Рхиэннон и Вилхалмера. Если эта вежливая игра привела к их гибели, я не просто расстроюсь, я выйду за рамки любых прежних правил, я установлю мои собственные! И все, кто имел наглость наплевательски отнестись как к жизням родителей Адельхейд, так и к договоренностям со мной, что их освободят, понесут жестокое наказание.

Усадив Адельхейд на кровать, я пробормотал ей, что не надо отчаиваться, это может быть просто недоразумением, я сейчас сбегаю на площадь и все проверю. Ни она, ни я в возможность недоразумения не верили, но сама она было просто раздавлена горем, чтобы куда-то идти, а я бы по любому остановил ее, вздумай она туда направиться. Я прекрасно помнил, какие кровавые казни устраивает местный король, сам случайно поприсутствовав на четвертовании гнома, и боялся, что окровавленные и разорванные тела моей несостоявшейся тещи с супругом так и лежат на площади.

Убедившись, что Адельхейд вроде никуда не собирается из номера, я как мог быстро отправился на площадь. Прежде чем покинуть номер, на всякий случай выпустил из инвентаря пета с наказом, если что, следовать за ней, куда бы она ни направилась.

Бурные потоки НПС и игроков все еще расходились с площади после кровавого зрелища. Я шел против течения толпы, надеясь, что никто меня не опознает, и я не получу еще и проблему киллеров на хвосте. Из-за расходящейся по своим делам толпы преодоление этих двухсот метров заняло у меня больше пяти минут. Наконец, я все же вышел на площадь.

Оба деревянных помоста, один побольше, на котором вершились казни, второй, на котором располагался король горных эльфов с приближенными, уже опустели. В центре большого помоста были две лужи крови, заставившие меня нервно сглотнуть. Возле помоста я заметил трех палачей, промывавших в ведре с водой, давно уже ставшей розовой от крови, вытирающих и складывающих в большой деревянный сундук свои причудливо изогнутые, чтобы рвать и резать плоть, инструменты.

Я тут же решительно направился к ним, не собираясь делать никаких глупостей. Палачи меня не интересовали, они сами были всего лишь инструментом. Подойдя к ним, я заметил рядом бесформенную груду, по очертаниям похожую на два сваленных друг на друга тела, под накинутой небрежно мешковиной, пропитавшейся кровью. Тут же в моей руке появилась золотая монета.

– Я опоздал на казнь, – капризно надув губы, сказал я, – можно хоть глянуть на плоды Вашего труда, уважаемые?

Блеск золота произвел волшебное действие на палачей. Один из них тут же ловко выхватил из моих пальцев монету, другой поспешил сдернуть с тел мешковину. Перед моими глазами предстали два истерзанных, обезглавленных людских трупа, женский лежал прямо на мужском. Лишь с большим трудом по кусочкам не заляпанной кровью одежды я опознал то, что могло быть камзолом Вилхалмера, женское же платье было так разорвано и испачкано, что я не мог его соотнести ни с одним из тех, что купила матери Адельхейд.

– Как их казнили? – спросил я.