Королевские игры

Замок Фотерингей, 8 февраля 1587года

Они пришли вечером. Тюремщик и мучитель, пуританин Эмиас Полит, и милый преданный Шроузбури - он выглядел так, словно собирался объявить о собственной казни.

Шроузбури заговорил, обливаясь слезами. Получен подписанный королевой смертный приговор. Марии Стюарт предстояло умереть утром, в восемь часов, в большом зале. Времени оставалось совсем мало, ведь надо было успеть написать прощальные письма, разобрать оставшиеся вещи и в последний раз исповедаться. Однако, несмотря на непристойную поспешность, решение о казни вовсе не поразило неожиданностью.

И вот в назначенное время она стояла в большом зале. Утро выдалось отчаянно холодным; тьма еще владела миром. Свечи в рожках отбрасывали на стены тусклые отсветы. Вчерашние зловещие вестники скрывались в дальнем конце, за недавно сколоченным эшафотом. Остальные зрители - шериф со своей командой и компаньонки, за исключением тех двух, которым предстояло сопровождать ее в этом последнем путешествии, - замерли вдоль стен. Некоторые опустили глаза, чтобы не видеть, как она подходит к месту казни.

В пышных складках черной бархатной юбки пряталась собачка - маленький скай-терьер. Мария на мгновение остановилась и обвела зал внимательным взглядом. Посмотрела на тех, кто пришел поглазеть на ее казнь. Глаза задержались на лице одной из дам - той, которая выглядела моложе остальных. Госпожа подняла руку. Юная леди тут же подошла и присела в глубоком реверансе.

- Розамунда, будь добра, возьми собаку, - негромко попросила Мария. - Боюсь, если останется со мной, то слишком расстроится.

- Конечно, мадам.

Розамунда наклонилась, подняла лохматый комочек и ласково погладила, успокаивая. Вернулась на прежнее место, а королева Шотландии пошла дальше, к эшафоту.

Мария поднялась на пять ступенек. Рядом с плахой стоял стул - наверное, для того, чтобы положить снятую одежду, - а на полу лежала атласная подушка. Ах да, ведь придется преклонить колени. Топор мясника хранил следы крови, и Мария отвела глаза. Наверное, ничего приличнее второпях найти не удалось. Как правило, в королевских замках не держат наготове орудия казни. Интересно, они хотя бы наточили топор после убийства несчастного животного?

Времени на размышления не оставалось. Фрейлины и палачи подошли, чтобы раздеть осужденную. Мария сняла с шеи распятие и образок Агнца Божия, отдала спутницам и каждую благословила, не забыв перекрестить.

Палачи встали на колени, моля о прощении. Мария улыбнулась и спокойно проговорила:

- Прощаю, ибо сейчас вы положите конец моим мучениям.

Фрейлины накрыли лицо госпожи покрывалом с изображением тела Христова - она сама его вышивала.

Розамунда Уолсингем прижала к груди собачонку, чтобы та не смотрела на эшафот. Сама тоже отвернулась: не хотелось видеть, как палачи снимают с Марии Стюарт черное бархатное платье, две нижних юбки и корсет - все, кроме сорочки и небольшой юбки. И то и другое оказалось алого цвета, цвета крови, страдания и мученической смерти. Розамунда понимала, что в докладе сэру Фрэнсису нельзя упустить эту деталь. На казни присутствовали официальные свидетели, однако сэр Фрэнсис Уолсингем, как всегда, потребует самого точного, с описанием мельчайших подробностей, персонального отчета о событии.

Оставшись без одежды, Мария Стюарт слегка улыбнулась и что-то тихо сказала палачам; что именно, Розамунда не расслышала. Фрейлины помогли королеве опуститься на колени, а потом она обхватила плаху двумя руками и склонила голову.

Один из палачей наклонился и убрал ладони. Розамунда вздрогнула, поняв, что означает простое движение. Если бы руки остались на плахе, то разделили бы участь головы. Мария Стюарт сцепила пальцы за спиной и громким чистым голосом в последний раз обратилась к Господу.

Последовал первый удар топора. В ужасе Розамунда судорожно сжала собачонку, и та жалобно заскулила. Оказалось, палач промахнулся и попал по затылку жертвы. Губы Марии беззвучно шевельнулись. Топор упал снова.

Розамунда зажмурилась, чтобы не смотреть, как палач рассекает последние сухожилия. И вот наконец голова отделилась от тела. Вершитель казни поднял взор к небу и торжественно изрек:

- Боже, храни королеву.

По залу пронесся вздох ужаса: покрывало осталось в руке, а вместе с ним и парик с длинными каштановыми локонами. Собственные волосы Марии Стюарт оказались седыми и коротко остриженными. Голова упала на солому - голова с лицом старой изможденной женщины, в которой никто не смог бы узнать высокую элегантную красавицу с яркими пышными волосами.

Наконец мучительная процедура подошла к концу. Не переставая гладить и уговаривать испуганного скай-терьера, Розамунда направилась к выходу вместе со всеми. Теперь шерифу с подручными предстояло отнести тело наверх, где уже ждали врачи, чтобы начать сложный процесс бальзамирования.