Королевская шутиха

Лето 1548 года

По саду, залитому солнцем, весело смеясь, бегала девочка-подросток, раскрасневшаяся и возбужденная игрой. Она убегала от своего отчима, но не настолько проворно, чтобы тот не мог ее поймать. Ее мачеха сидела в беседке, увитой бутонами мелких сиреневатых роз, и время от времени поглядывала на четырнадцатилетнюю девочку и мужчину приятной внешности. Шалунья то пряталась от него за толстыми стволами деревьев, то выбегала на мягкий дерн лужаек. Девочку мачеха растила, как свою дочь, а мужчину много лет любила и обожала. Сейчас она была настроена видеть в них обоих только хорошее.

Мужчина сумел поймать девочку, ухватившись за подол ее развевающегося платья.

— Это обман! — сказал он.

Его смуглое лицо почти касалось ее раскрасневшихся щек.

Что на самом деле было обманом — знали они оба. Девочка со скоростью ртути выскользнула из его рук и отбежала к дальнему краю фонтана с широкой круглой чашей. В воде лениво плескались жирные карпы. Там же отражалось возбужденное беготней лицо Елизаветы. Она подалась вперед, желая еще сильнее раздразнить своего партнера по игре.

— Не поймаешь, не поймаешь! — смеялась она.

— А вот и поймаю.

Она наклонилась пониже, чтобы в квадратном вырезе платья ему были видны ее маленькие груди. Она чувствовала, как его глаза буквально приклеились к ней, отчего ее щеки стали еще краснее. Вскоре у нее густо покраснела и вся шея.

— Поймать тебя — проще простого. Стоит мне только захотеть, — сказал мужчина, подразумевая другую игру, кончавшуюся постельными утехами.

— Ну, так лови! — засмеялась она, сама толком не зная, к чему склоняет мужчину.

Зато она знала: ей хотелось слышать мягкий топот его ног, бегущих за нею; хотелось ощущать его протянутые руки, готовые ее схватить. Но более всего ей хотелось почувствовать, как эти руки обнимут ее и прижмут к его удивительному телу. Ее щеки жаждали царапающего соприкосновения с его расшитым камзолом, а ее бедра — соприкосновения с его бедрами.

Елизавета ойкнула и понеслась по тисовой аллее туда, где сад Челси спускался к реке. Королева, наблюдавшая за игрой из беседки, подняла голову от своего шитья и вновь улыбнулась, видя, как мелькает между деревьями платье ее любимой падчерицы. Любимый муж королевы так и не мог догнать эту юркую девчонку. Королева вновь склонилась над шитьем и уже не видела, что ее муж все-таки поймал Елизавету, но с другой стороны ствола. Там он прижал девочку к красной ломкой коре дерева и поднес ладонь к ее полуоткрытому рту.

Глаза Елизаветы ярко горели от волнения, но она и не думала отбиваться. Сообразив, что она не станет кричать, он убрал руку и наклонился.

Губы Елизаветы ощутили, как по ним, словно жесткой кистью, прошлись его усы. Она вдохнула терпкий запах его волос и кожи. Она закрыла глаза, откинула голову и подставила его губам свои губы, шею и грудь. Когда его острые зубы слегка закусили ее кожу, Елизавета перестала быть озорной, смеющейся девчонкой и превратилась в юную женщину, охваченную жаром первого желания.

Он осторожно переместил руку с ее талии вверх по корсажу платья — туда, где его пальцы могли проникнуть под ткань и коснуться ее грудей. Сосок мгновенно отвердел и напрягся. Он стал ласкать ее сосок. Елизавета замурлыкала от удовольствия, а он засмеялся предсказуемости женских желаний, однако спрятал этот смех глубоко внутри.

Елизавета прижалась к нему всем телом, чувствуя, как в ответ его нога проталкивается между ее ног. Ей стало ужасно любопытно: а что же будет дальше? Она давно хотела об этом узнать.

Но ее партнер по невинной игре в догонялки почему-то отпрянул и опустил руки. Тогда она сама обняла его и притянула к себе. Елизавета не столько увидела, сколько почувствовала довольную улыбку Томаса Сеймура (ему нравилось, что она сознавала себя виноватой). Потом его язык ласково, по-кошачьи, лизнул ей губы и проник в ее рот. Елизавету охватило смешанное чувство отвращения и желания. Желание оказалось сильнее. Ее язык ответил на настоящий, взрослый, дерзкий мужской поцелуй.

Елизавете вдруг стало страшно и неприятно. Она сжалась, однако Томас знал все фигуры этого танца. Она сама напросилась, и теперь танец желания захватывал каждую жилу внутри нее. Он задрал подол ее плюшевого платья; его опытная рука скользнула по ляжке и дальше, под нижнюю сорочку. Елизавета инстинктивно сжала ноги, защищаясь от его прикосновения. Сеймура это не остановило. Осторожно, одними костяшками пальцев, он провел по волосам ее лобка. И она растаяла; она буквально растеклась под его пальцами. Наверное, она бы рухнула на землю, не окажись у нее под талией его сильной руки. В этот момент Томас Сеймур понял: ничто не мешает ему овладеть принцессой Елизаветой прямо под этим деревом, в саду королевы. Эта девчонка была девственницей лишь по определению. На самом же деле перед ним стояла вполне сложившаяся шлюха.