Королева Кандеса

Гарт Диамандис посмотрел вверх и увидел в небе женщину.

Балкончик под ним раскачивался; далекие деревья колыхались в жарком полуденном воздухе, хоть ветра и не было. В далекой вышине изгибались и крутились маленькие облачка, чуть ниже блеска и теней города, так много лет назад отправившего Гарта сюда в ссылку. Много ниже под городом, всего в тысяче футов над головой, из ниоткуда взялась одинокая человеческая фигурка.

Она ушла вверх из поля зрения Гарта, и ему пришлось несколько минут ждать, пока фигура появится снова. И вот она — скользит со сверхъестественной грацией над высокой неровной стеной, обрамляющей ближний край мира. Позади нее — манящий бескрайний воздух, навечно недоступный Гарту и прочим ему подобным. Впереди у безмолвной женщины, скорее всего, падение в быстро движущиеся деревья, переломанные конечности и смерть. Если она уже не мертва.

«Кто-то попытался сбежать», — подумал он. Такое всегда кончалось стрельбой или кровавой свалкой в рое пираньястребов. Эта, должно быть, аккуратно застрелена дневной стражей, потому что описывала по небу спираль в одиночестве, без свиты из кровавых капель. И теперь вихрь заигрывал с краями ее нездешней одежды, замедляя женщину, прижимая ее вниз.

Гарт застыл, на миг забыв о болях и ломотах, изводивших его день и ночь. Одежда парящей женщины слишком ярка и слишком свободно трепещет, чтобы быть изготовленной из традиционных кожи и металла Спайра.

По мере вращения мира женщина скрывалась вдали, сводя на нет попытки Гарта увидеть побольше. Земля под его насестом поворачивалась вверх и прочь вместе со всем цилиндрическим миром; черноволосая женщина в движении мира не участвовала, а скорее величаво вплыла в него сквозь один из открытых мировых торцов. Но Спайр, вращаясь, создавал собственные ветры, и эти ветры притянут ее к поверхности, прежде чем у нее появится шанс продрейфовать до другого конца.

К этому времени женщина должна была ускориться, но недостаточно для состязания с вращением Спайра. Гарт хорошо знал, что бывало, когда кто-то начинал цеплять верхушки деревьев и башен на нескольких сотнях миль в час. Ему еще долго будут попадаться ее разбросанные повсюду останки.

Земля снова пошла волнами. В отдалении начали неистовую перекличку сирены — неотложные переговоры между внутренней поверхностью Спайра и городом вверху.

Разглядывать женщину — пустая трата времени. Судя по всему — она снизится в стороне рельсовой дороги. Дорогой владеют люди, у которых и мускулатуры, и вооружения побольше, чем у Гарта; через несколько мгновений они увидят женщину и стянут вниз. Все ценное из ее имущества и одежды достанется не ему.

Однако сирены не унимались. Что-то было не так с самой материей Спайра, с ходом колебаний. Он видел, как вдали земля поминутно выпучивается то вверх, то вниз. Медленная зыбь прокладывала себе путь в его направлении; ему лучше бы слезть с этого парапета.

За аркой, ведущей на балкончик, был только воздух и двадцатифутовое падение на россыпь камней внизу. Гарт без колебаний перемахнул через перила, считая в полете. «Один пилот, два пилота, три — ...». Он приземлился в гущу колючих сорняков и ежевики, завладевших этим древним особняком. Три секунды? Ну что, гравитация не изменилась, по крайней мере — не ощутимо.

Его мускулы заныли, когда он распрямился, но скалолазание и прыжки входили в его ежедневный моцион — беспощадная процедура, призванная убеждать его самого, что он все еще мужчина.

Он прошелся по хрустящему щебню, усыпавшему выложенный палласитом[1] танцпол. Кто-то бессердечно проложил рельсовые пути по замечательному метеоритному камню; линия, будто след от бича, рассекла бывшую Нацию Арбата. Великое семейство Арбат не сумело ужиться с сохранистами и было вытеснено или истреблено, — он не мог вспомнить точно. Битый камень, руины и новые стены обрамляли пути; в одном месте над полотном смутно маячила заброшенная снайперская башня. Сейчас она беспокойно раскачивалась.

Пути в перспективе смыкались, и заодно поднимались вместе с самой землей — долгая изящная кривая, становившаяся вертикальной, если провожать ее взглядом достаточно далеко. Так далеко он смотреть не стал, но сосредоточился на всплеске активности на расстоянии примерно в милю.

Там Общество Сохранения воткнуло одну из своих насквозь промасленных боковых веток, будто непристойное граффито. Кто-то из сохранистов лил алкоголь в баки большого турбинного локомотива, взгромоздившегося на путях — настоящий идол индустриализации. Прочие суетились, перегоняя вагонетки, набитые кусками металла и булыжниками. Они повиновались сигналам, выкрикиваемым далекими гудками.