Король для Снежной королевы

Жила-была на свете девушка по имени Снежана. Не подумайте, что обитала она где-нибудь в ледяном дворце на краю света. Даже плохонького замка со стайкой привидений ей по наследству не досталось. Она ютилась в самой обыкновенной общежитской комнатке на третьем этаже старого-престарого здания, где периодически не работал душ, а в подвале прятались от диких студентов застенчивые крысы.

И не было в её жизни любви. Совсем.

Никаких школьных романов, никаких подростковых игр в Ромео и Джульетту – с клятвами, позаимствованными из чужих книг и фильмов, рыданиями-переживаниями и поцелуями у подъезда, пока мама не видит. Снежана с трудом представляла себе, как можно всерьёз изводить себя, в тоске мечтая, к примеру, о вертлявом черноглазом троечнике за соседней партой. А он, между прочим, считался первым парнем в классе, все девчонки втайне по нему сохли.

С влюблённостями в актёров или певцов тоже дело не заладилось. Симпатичные мальчики, мелькающие на экране старенького телевизора, оставляли её равнодушной. Точно так же – с удовольствием, но без замирания сердца, отстранённо – она рассматривала бы живописный вид из окна или изысканную мебель ручной работы. Да, это красиво… но при чём тут любовь?!

Снежана немножко грустила оттого, что никем не увлечена, особенно в старших классах, когда все подруги без умолку болтали о своих романах и обсуждали очередных кумиров, а она отмалчивалась. Да и проведённые в одиночестве долгие вечера были невесёлыми. Она сидела в своей маленькой комнатке – узкой, как школьный пенал, и всегда сумрачной, потому что за окнами грозно шелестел листьями старый ясень, отпугивая солнечные лучи, – и прилежно делала уроки, а на скамеечках во дворе шушукались счастливые парочки. Наверное, обещали, что будут вместе всегда-всегда. Снежана только усмехалась сочувственно. За несколько лет тайных наблюдений она усвоила печальную закономерность: все эти пары рано или поздно расставались и через неделю-другую, в крайнем случае – через несколько месяцев объявлялись на лавочках в новом составе, уже с другими «половинками». Нетрудно понять, чего стоили их нежные слова и заверения в вечной любви! Впрочем, мальчики и девочки каждый раз обманывались так искренне, с таким упоением начинали всё заново, что Снежана им даже завидовала. И по сравнению с восторженными, наивными, вечно в кого-то влюблёнными ровесниками чувствовала себя старой циничной женщиной.

Когда погода портилась и в чернильной мгле за окном по улицам крошечного северного городка, заглядывая в каждую подворотню, по-хозяйски разгуливала метель, парочки исчезали со двора, и становилось немножко легче. Зависть уходила, оставалось лишь одиночество. Сквозь переплетение чёрных ветвей, украшенных бисеринками снега, Снежана смотрела на холодный и тёмный мир и вспоминала сказку Андерсена про Снежную королеву. Она в детстве плакала, когда читала её. И не потому, что переживала за самоотверженную Герду, которая отправилась выручать из ледяных чертогов в далекой Лапландии своего разлюбезного Кая, похищенного властительницей зимы, или до слёз радовалась воссоединению разлучённых сердец. Нет, она мучительно жалела покинутую Каем Снежную королеву – ведь ей, возможно, всего-то и хотелось, чтобы кто-то скрасил такие вот бесконечно одинокие вечера в ледяном дворце…

Снежана заворожённо глядела в зыбкий мрак за окном, вздыхала и думала: я такая же, как она. И представляла себе, как хозяйка вьюги летит сейчас над миром на чёрном облаке, окутанная роем снежинок, – неприкаянная, свободная, наделённая горькой мудростью после долгих терзаний, – и смотрит с некоторым недоумением, как люди копошатся далеко внизу, строят какие-то планы, лелеют несбыточные мечты. Может быть, она даже счастлива по-своему и считает, что лучше быть одной, чем обольщаться суетными человеческими надеждами на любовь. Есть вещи поважнее. Независимость. Власть. От этих слов остаётся приятный терпкий привкус на губах. Если ты сама себе госпожа, надо радоваться своей судьбе, а не горевать оттого, что никто не ждёт тебя дома, собирая из льдинок слово «вечность».

В том, что мысли Снежаны не занимал всецело какой-нибудь милый юноша, были, конечно, и свои преимущества. Пока сентиментальные одноклассницы на уроках рисовали сердечки, пронзённые стрелами, и окружали незамысловатыми вензелями имена своих звёздных любимчиков, Снежана использовала тетради по назначению, заполняя их всевозможными формулами и графиками, а поэтому без труда, равно как и без блата, поступила в престижный столичный вуз. Родители спокойно отпустили её – такую благоразумную девочку – в огромный чужой город, и вот она обосновалась в общежитии, настороженно присматриваясь к новой жизни.