Короче, Склифосовский! Судмедэксперты рассказывают

Начав писать рассказы — о семье, о животных, о необыкновенных случаях, что в разное время случились с автором или автор наблюдал таковые случаи со стороны, автор умолк, задумался. Возникла идея написать о работе судебно-медицинского эксперта, но специфика самой работы сильно тормозила дело. Автор никак не мог придумать, что и как писать и в каком виде это подать. Все решил случай…

Однажды утром, только я зашел в свое районное отделение судебно-медицинской экспертизы, раздался телефонный звонок:

— Доктор, вот вам пренеприятнейшее известие: к вам едет ревизор! Вернее, не только к вам, — поправился мой начальник из областного центра, — а вообще в наше Бюро едут ревизоры!

Из дальнейшего разговора выяснилось, что Бюро судебно-медицинской экспертизы едет проверять комиссия из столицы. Ну и по закону подлости из всех районных отделений выбор пал именно на мое — просто пальцем ткнули наугад, заразы. (То-то у меня копчик накануне подозрительно чесался!) Я, конечно, поскулил немного, пытаясь увернуться от такого почетного визита, но начальник очень настоятельно попросил меня не валять дурака и все привести в должный порядок: документацию, отчеты-расчеты, архивы, полы, стены и так далее. Под бурные крики «радости» моего маленького коллектива мы с энтузиазмом принялись за дело. Стали перекладывать с места на место разные нужные и не очень нужные бумажки, стирать пыль с огнетушителей и плафонов, выкидывать из архива то, что там не должно было уже находиться, как-то: отжившие свой срок бумаги и журналы, разные сломанные предметы мебели, высохший трупик мышки, треснувшие стаканы и пустые бутылки. (Сильно изумился, увидев их, — откуда столько???)

Вот там-то, среди — нет-нет, не бутылок — бумаг! — я и нашел общую тетрадь с лекциями цикла последней специализации, а в ней на последних страницах — коротенькие, почти тезисные записи о тех историях, что тогда на учебе рассказывали коллеги…

Во время любой учебы в другом городе все врачи переживают три основных периода. Первый — это знакомство с кафедрой, преподавателями, коллегами, что приехали из разных городов России. Второй — это собственно учеба, ну а также полноценный отдых от обычной, повседневной работы. И, наконец, третья часть — это когда все надоело и охота домой. В это время все, как правило, сидят по комнатам, собираясь в небольшие компании и — как бы это деликатно сказать — обложившись «учебниками и лекциями», рассказывают разные интересные случаи из своей экспертной практики, то есть ведут неторопливые беседы, «попивая чаек». Вот так и мы, группа врачей-курсантов, примерно за неделю до окончания учебного цикла засели в одной из комнат нашего общежития, чтоб как следует подготовиться к экзаменам, а если честно — просто языки почесать да дом вспомнить. Было нас человек 5–6, но на «огонек» заглядывали другие коллеги, и потихоньку в комнату набилось десятка полтора экспертов, разместившихся на стульях и кроватях — стандартной и небогатой мебели студенческого общежития. Как-то постепенно разговор свернул на рассказы о работе, и потекли рекой полноводной «сказки барона Мюнхгаузена».

Начало положил наш молодой коллега Сережа Бурков — худой, рыжий и очень подвижный парень, окончивший институт всего-то лет шесть назад. Забежав, он оглядел стол, находящееся на нем и, печально вздохнув, сказал:

— А я однажды преступление раскрыл! Менты не смогли, а я раскрыл. Хотите, расскажу?

— Ну, присаживайся, коль вошел, — ответил Миша Биттер, набулькивая ему чай в свободную кружку, — рассказывай о своих геройских поступках… а мы заценим. Все повод не учить уроки! Давай, излагай…

Серега поудобнее устроился на кровати и начал:

— Я, как вы знаете, в судебную медицину пришел через четыре года после окончания института, а до этого работал на «Скорой помощи»…

— Ты не отвлекайся, — перебил его Михаил, — нечего нам тут про разные пустяки! Давай-ка лучше о ней родимой, о судебной медицине, — веско добавил он, разливая по кружкам чай.