Корнетисты

Сангер, штат Калифорния, уютно раскинулся вокруг своего парка при здании суда, в одиннадцати милях к востоку от Фресно (население 65 тыс.). Жителей Сангера насчитывается всего 5332 души, но это оживленный городок и в некоторых отношениях единственный в своем роде. Начинающие краеведы, к коим относит себя и автор, отмечают Сангер за способность его жителей все схватывать на лету, за энергию и самозабвение, с которыми в городе создают новые веяния, а затем повально увлекаются ими.

С 1919 по 1949 годы население Сангера было буквально поглощено множеством всяческих новшеств, но автора интересует поветрие образца 1939 года.

Вошло в моду играть на корнете (или рожке).

В начале того года фермер по имени Хук Джендж подарил на день рождения своему восемнадцатилетнему сыну Джону корнет, и вскоре юноша обнаружил, что не обязательно брать уроки игры на корнете, чтобы научиться на нем играть. Разумеется, вместе с корнетом Джон получил и «Самоучитель игры на корнете», изучением которого он усердно занимался всю зиму. И вот в марте песня «Лгать грешно» в его исполнении была признана всеми, кто ее слышал, а слышали ее все, ибо Джон частенько простаивал в парке перед зданием суда и наигрывал ее. Из школьного табеля Джона Дженджа и по его достижениям на ниве прочих модных увлечений было известно, что вьщающимися способностями он не отличался, и вот многим жителям Сангера пришла в голову одна и та же мысль, а именно – ведь они тоже могут научиться играть «Лгать грешно» на корнете.

Так было положено начало новому увлечению.

Однажды апрельским днем, когда Джон стоял в парке, исполняя «Лгать грешно», к нему присоединился мальчик одиннадцати лет, игравший ту же песню на подержанном корнете, причем не хуже.

Звали его Питер Гарифиола, хотя он был общеизвестен как Пит, или Пити-бой. Поначалу Джон Джендж смотрел на самонадеянного Пита несколько свысока, но спустя некоторое время снизошел до того, что заговорил с ним об искусстве игры на корнете. А через неделю Пит недвусмысленно продемонстрировал, что способен сыграть на корнете кое-что такое, что не под силу никому в целом свете, и Джон Джендж благоразумно решил взять его к себе в партнеры.

Они нарекли себя артистическим именем: «Джендж и Гарифиола – корнетисты-виртуозы; играем на пикниках, свадьбах и похоронах. Телефон: Сангер 33, звонить 5 раз». «Сангер 33, звонить 5 раз» – номер домашнего телефона Дженджей. Когда Джон бывал дома и телефон звонил 5 раз, он снимал трубку и произносил очень деловым тоном: «Джендж и Гарифиола». Так уж получилось, что домашний телефон семейства Гарифиола стоял на той же линии, только звонить нужно было 7 раз; так что, если звонили 5 или 7 раз и они оказывались дома, то брали трубку оба. Если звонили 5 раз, Пит слушал, как Джон Джендж договаривается насчет работы – поиграть на свадьбе или похоронах, если звонили 7 раз, то Джон Джендж слушал, как договаривается Пит. Остальные, подключенные к этой линии, тоже все слышали, и, если речь шла о заказе, об этом узнавал чуть ли не весь город.

Плата за исполнение была по доллару на брата плюс угощение, подаваемое клиентами по их усмотрению.

Джендж и Гарифиола играли «Лгать грешно» на свадьбе Алисы Мендосы и индейца-полукровки Ифтона Слейка и превратили свадьбу в более запоминающееся событие, чем можно себе вообразить. Они исполнили эту песню одиннадцать раз. Они сыграли ее в церкви с «религиозным чувством», как они это называли. В грузовике по дороге из церкви в дом Ифтона Слейка, что на винограднике Сэма Богли, они играли эту песню в «беззаботно-бесшабашном настрое». Вообще-то, у Дженджа с Гарифиолой насчитывалось одиннадцать четко определенных настроев и ключей, в которых они умели ее исполнять. После того как бывали исчерпаны все одиннадцать, они обращались к своему любимому настрою или же играли песню в том ключе, в котором требовалось.

Когда, к примеру, скончалась Ева Фланж, трех дней от роду, они исполняли эту песню в «настрое похоронного марша», возглавляя четыре квартала шествие от церкви до кладбища, доведя таким образом число настроев до двенадцати.

Между тем увлечение игрой на корнетах набирало обороты, и росла конкуренция. К первому августа возникла еще дюжина подобных ансамблей и дуэтов, в том числе отец и сын, мать и дочь, муж и жена, брат и сестра, родные братья, сводные братья, один чистокровный индеец племени туле в полном одеянии и настоящий ост-индиец в тюрбане, а также еще две или три такие же странные комбинации Ансамбли взялись за дело всерьез: раздавали на улицах листовки прохожим или разносили буклетики по домам в городе и по фермам. У каждого ансамбля был, по меньшей мере, один телефонный номер. А бесплатные концерты в парке у здания суда начинались ранним утром и продолжались до позднего вечера.