Корейские народные сказки

Во многих местах Кореи, обыкновенно на вершинах гор, стоят с незапамятных времен каменные статуи разной величины, от роста человека до гигантских размеров. Изображают они или Будду (Пу) в сидячей позе, или древнего воина в военных доспехах. Кто и когда их поставил – неизвестно, но глубокая древность их вне сомнения: об этом свидетельствует состояние статуй, всегда высеченных из очень прочного камня. Вероятно они поставлены еще в то время, когда там существовали государства Чио-сьон, Силла (Синь-ло), Когурио (Гао-цзюй-ли), Ма-хань, Пакче (Бо-цзи), Ко-рио Пар-ха (Бо-хай) и др.

Какие статуи древнее, воинов или Будды, трудно сказать. Можно только предполагать, что постановка статуй Будды относится ко времени расцвета буддизма в Корее (IV–VII века по PX). Статуи эти теперь называются «мироги». Кроме статуй, этим же словом называются в Корее также причудливые скалы на вершинах гор, выветрившиеся и размытые в течение тысячелетий, и имеющие иногда подобие человеческих фигур.

С этими «мироги» в Корее связано много рассказов и преданий.

Между прочим, существует поверье, что «мироги» можно искусственно «вырастить». Может это сделать только буддийский монах. Для этого он должен, предварительно подготовившись постом и молитвой, тщательно высечь из камня статуэтку Пу (Фо, Будды). Затем, ранней весной, взяв с собой статуэтку, зерно боба, воды и немного хорошей земли, – он идет на вершину горы. Там он выкапывает небольшую ямку и наполняет ее землей. Посадив в нее боб и прикрыв его сверху статуэткой, монах заравнивает ямку землей и поливает водой. Все время он творит молитву.

Спустя некоторое время, боб прорастает, выдвигая статуэтку на поверхность земли. Смотрите, – говорят тогда люди, – новый мирог появился.

Если монах был святой, то мирог начинает постепенно расти, делается все больше и, наконец, спустя много сот лет, превращается в гигантскую статую.

Но рост его очень медленный, и если посадивший его монах согрешит, то рост прекращается. Если же монах совсем сойдет со стези добродетели, то статуя начнет уменьшаться до тех пор, пока снова маленькой фигуркой, не уйдет под землю.

В мирога обыкновенно вселяется дух-покровитель местного района земли (тоже, что в Китае Чэн-хуан), бывший некогда добродетельным чиновником, и теперь старающийся принести пользу человеку и оберечь его от опасности, или-же наказать преступника, избежавшего человеческого правосудия.

Каждый мирог находится на предназначенном ему месте, отлучаться с которого он может только до границы подведомственного ему района, и то на определенное время.

Мироги, хотя и не являются предметом культа ни в одной религии, но почитаются всеми корейцами не только как священные изображения, но и как существа, обладающие индивидуальной жизнью и таинственным могуществом.

П. Ш.

Далеко от столицы – в глуши, куда не посылают людей, имеющих хорошее родство или влиятельную протекцию, жил чиновник, по фамилии Пак. Занимал он очень маленькое служебное место, да и чин то у него был ничтожный – всего на всего чхём-ди. Был он женат уже несколько лет. Но так как законная первая жена (чэ) детей ему не принесла, то он в помощь ей взял наложницу (чхье-би).

Расчет его оказался правильным: чхье-би скоро родила ему сына.

Пак очень обрадовался: теперь он выполнил свою обязанность перед своим родом и ему не будет стыдно смотреть в глаза другим отцам.

Конечно, положение молодой матери в доме сразу изменилось: хотя чэ по-прежнему считалась госпожой, но значение чхье-би и ее влияние на семейные дела увеличилось настолько, что на самом деле она, а не первая жена, сделалась хозяйкой в доме.

Чэ была славной, тихой, несварливой женщиной; она не хотела ссориться со своей помощницей, и молча уступила ей свое место.

Но вот случилось то, чего никто давно уже не ожидал: госпожа чэ стала прихварывать, а потом… она в свою очередь принесла сына своему мужу. Видно не захотела отставать от своей младшей сотрудницы.

Хотя по наружности и не заметно было в доме никаких перемен, но в сущности в семье и хозяйстве все опять перевернулось вверх дном на старый лад: вперед опять выступила чэ со своим сыном Куй-доном, а чхье-би отошла на заднее, полагающееся ей по закону, место с ее сыном, которого скоро и имя то даже позабыли, – а звали просто, «мальчик».

Властолюбивая чхье-би никак не могла с этим помириться, но до поры до времени затаила свои чувства.

Дети Пака росли вместе. Несмотря на то, что оба были поставлены в одинаковые условия и ни один из них не пользовался никаким предпочтением, но уже с ранних лет их детства между ними была заметна большая разница: сын чэ рос умным, живым, бойким, но послушным; а сын чхье-би был тупым, неповоротливым, грубым и упрямым ребенком.