Контрольный выстрел

Россия обычно представляется в облике России-матушки, этакой суровой активистки, приближающейся по энергичности к типу солдатской матери. Однако, в противоположность современной антивоенной пацифистке, — солдатской матери. Россия-матушка зовет со старых плакатов своих детей в обратном направлении не из разбомбленной Чечни прочь в московскую или екатеринбургскую квартиру, но на праведную войну с немецко-фашистскими захватчиками. Так что Россия-матушка существует скорее как прошлый образ, но новых не появилось, потому ее никто не упразднил и конкурентов или конкуренток — символов России у нее нет.

В «матушке» — символ страны содержится фатальный глубокий смысл. Во Франции образ Patrie (Отчизны) представлен Марианной, как ее называют — это образ молодой женщины. В 18 веке образ свободы — юной, полногрудой, в красном «фригийском» колпаке, она сжимает древко знамени на баррикаде, наложился на образ Родины, и вот последние столетья, Марианна — это Франция. Представьте себе русских, называющих Родину Машей или Наташей! У англичан Родина персонифицируется то с долгоцарствовавшей королевой Елизаветой I, затем с долгожительницей королевой Викторией, а ныне с пожилой уже Елизаветой II. God save the Queen! Однако королевы-долгожительницы (хотя они и дали названия целым эпохам: елизаветинской, викторианской) лишь отчасти символы Великой Британии. Им далеко до абсолютности русской матери-Родины. У янки есть отчизна мужского пола — это евреистый uncle Sam, точнее Samuel, с длинной белой бородой голландского сектанта: толи квакера, толи менанита.

Почему русские любят свою Родину в облике женщины, минувшей свои лучшие годы, уже не плодной, бывшей женщины? Тюремное сознание дает ответ и очень исчерпывающий, на этот вопрос: в тюрьме почитается только мать старушка. Ведь другие ипостаси женщины изгнаны из тюрьмы: молодые женщины все обладают инстинктом соития, все практически оказываются неверны заключенному. И только мать-старушка, женщина у которой репродуктивный возраст позади, только она ждет и любви своего непутевого тюремного сына. По всей вероятности наш народ адаптировал себе в качестве символа Родины, именно мать заключенного, она же и солдатская мать, ибо заключенный лишь крайний сосед солдата, они помещены на том же поле. Оба несвободные, один жертва наказания, другой — долга.

Есть, мы знаем другой образ матери, куда более известный и универсальный, растиражированный средневековыми еще иконами, образ мадонны с младенцем. Воспроизведенный сотни тысяч раз на картинах в том числе на русских иконах, почему не молодая женщина, прижимающая к себе дитя, почему? Молодая мать может изменить, потому в образе матери-Родины важен ее нерепродуктивный возраст. Мать-старушка единственный небольной для сына-заключенного образ женщины (жена, девушка, могут изменить, мать не может) является таким же единственным родным и неизменяющим образом для сына-солдата.

Мать-родина, старушка-пенсионерка, солдатская мать на самом деле самый неженственный образ. Наша Родина — бывшая женщина.

Можно аргументировать избрание символом матери-Родины необходимостью того чтобы полный сил и здоровья сын защищал старушку-мать. Родина для русского таким образом есть не сила распространяющая покровительство, но слабость, нуждающаяся в защите. Но опять таки, белогрудую французскую Марианну также нужно было защищать от германских парней, в куда большей степени, потому что там, где русскую старушку-мать всего лишь пнут в грязь, французскую пышногрудую девку всего лишь пустят по кругу, изнасилуют.

Целью настоящих размышлений являются сами размышления, и всплывшие в их процессе несколько интересных наблюдений.

Внимательный читатель уже сообразил, что от подобных размышлений попахивает крутым ревизионизмом. Что в первых же строках его вывозят с территории обычных политических категорий на опасные болотистые почвы переосмысления привычных национальных верований. Однако чрезвычайно подозрительна позиция общества, избравшего себе такой символ. Это не отец, не волк, как у чеченцев, не ночхи (?..), но бывшая женщина-пенсионерка. Сын должен защитить бывшую женщину, некогда послужившую ему инкубатором. Наш символ Родины — реликтовое напоминание о матриархате? Наш символ общества пришел из тюрьмы? Наше общество устроено по тюремным понятиям? Верно и то и другое. Это нездоровый символ, но другого у нас нет. Страна по-тюремному обожествляет старушку маму-Родину. Короче «Не забуду мать родную!» и «Родина-мать зовет!» две реплики из одной и той же мелодрамы.

Я слышу как уже свистят в воздухе брошенные в меня камни.