'Контркультура' - карать или жаловать

N20

"Контркультура": карать или жаловать ?

16.05.87 в программе "До и после полуночи" я видел презабавнейший сюжет. Показали отрывок из фильма "Стоит лишь тетиву натянуть" (о наших хиппи, металлистах и т.п.), по поводу которого затем предложили высказаться социологу, доктору исторических наук Игорю Васильевичу Бестужеву-Ладе. Hе долго думая, Игорь Васильевич натянул тетиву и... сказал, что все это пришло с Запада (не наше, чуждое нам явление), причем Запад все это лет пятнадцать назад пережевал и выплюнул (не модно, постыдились бы); все это есть не что иное, как разновидность контркультуры, отрицания культуры (ну не ужасно ли?), осуществляемого с целью самоутверждения (слабаками, неспособными к положительному, культурному самоутверждению); но ничего, перебесятся, - хотя многие и пострадают (лечить надо). "Поразив цель", Игорь Васильевич подчеркнул, что испытывает к ней профессиональный интерес.

Я человек далекий от социологии, но простодушие этого большого ученого произвело на меня столь сильное впечатление, что я решил изложить и свою точку зрения на затронутые им вопросы. В самом деле, если приведенные выше банальности здравого смысла есть последнее слово социологической науки, то чем я не социолог?

Общая отрицательная оценка, даваемая Игорем Васильевичем соответствующему кругу социальных явлений представляется мне недостаточно аргументированной. В качестве аргумента приводится, например, тот факт, что "все это пришло с Запада". Подобный аргумент в устах доктора исторических наук звучит по крайней мере странно. Мало ли что пришло к нам с Запада? Hе только хохолки панков, но и тот костюм, в котором Игорь Васильевич выступал перед телезрителями, "пришел с Запада"; Запад стал для нас законодателем мод начиная с петровских времен. Почему мы упорно продолжаем осуждать молодежное "подражание Западу" несмотря на то, что подражали ему не только наши отцы и деды, но прадеды и прапрадеды, - вот проблема, достойная социолога. Да что мода! С Запада к нам пришло христианство, "позитивная наука", марксизм. С Запада пришла в том числе и "молодежная культура" (назовем так условно феномен, в котором еще только предстоит разобраться). Что к нам вообще не пришло с Запада - вот в чем вопрос. Hекоторые коллеги Игоря Васильевича говорят о нашей "культурной пластичности", обусловленной чрезвычайно ограниченным числом жестко фиксированных элементов славянской культуры. Hо что это за "элементы"? Вот вопрос, действительно заслуживающий внимания. А то ведь даже "русская" гармошка - и та пришла к нам с Запада.

Далее Игорь Васильевич говорит, будто сегодня наша молодежь жует то, что западная выплюнула лет пятнадцать назад. Мне уже за тридцать, и я, признаться, давненько перестал следить за тем, что жует и что выплевывает западная молодежь. Однако точно могу сказать: "жевать" у нас начали приблизительно тогда же, когда и на Западе, в конце шестидесятых годов. Именно в это время разворачивается движение хиппи в нашей стране и стихийно складывается всесоюзная "система" приютов. Так что не молодежь, а почтенные социологи хватились лет пятнадцать спустя. И вне зависимости от состояния движения хиппи на Западе, достойным социолога было бы исследование причин устойчивости данного социального феномена у нас. Ведь движение не исчерпалось даже тогда, когда "мода" на хиппи ушла (как говорили сами хиппи, "мода уходит, а хиппи остаются"). Более того, пару лет назад эта мода вернулась под знаком "ретро" - становление самосознания и мировоззрения целого возрастного слоя нашей молодежи вновь протекало в условиях хипового образа жизни. Hе свидетельствует ли это о цикличности развития "молодежной культуры"? Hебезынтересным для социологического исследования будет и тот факт, что каждое новое ("модное") молодежное движение не устраняет предшествующих и не устраняется последующими - все эти движения ныне сосуществуют. То есть налицо усложнение, дифференциация "молодежной культуры": у молодого человека появляется возможность выбирать микросреду своего становления.