Контора идёт по следу

Пресытившегося гурмана не соблазнить комплексным обедом в рабочей столовой, а просвещенного читателя — шаблонным сюжетом о происках секретных служб.

Сегодня постулаты секретных инструкций для сотрудников ВЧК — ОГПУ выглядят так же наивно, как брошюра «В помощь сельскому пионервожатому», а словосочетания «агент-резидент» или «наружка-прослушка» от чрезмерного употребления некомпетентными литераторами превратились в разношенные домашние тапочки.

Чтобы удовлетворить голод просвещенных гурманов, приходится вновь и вновь заглядывать на «кухни» секретных служб. И всякий раз с изумлением открываешь «рецепты» пикантных блюд, которыми эти службы кормили своих «клиентов».

Полет мысли разработчиков многослойных операций захватывает дух, а оригинальность их ходов при добывании стратегически важной информации поражает воображение.

…Лидеров СССР во время визитов в США настигают приступы неведомой болезни. Комитет госбезопасности выдвигает версию, что недуг провоцируют секретные эксперименты американских спецслужб.

Действительно, ФБР вынудило руководителя биохимической лаборатории НКВД, в свое время бежавшего в США, раскрыть уникальные методы изучения психологии homo sapiens на основе исследования его экскретов.

Угрызения совести за свое предательство преследуют беглеца, он ежечасно ждет возмездия. Однако сталинские «эскадроны смерти» не рыщут более по миру в поисках изменников с целью их ликвидации.

На встречу с ученым Комитет госбезопасности командирует в США оперативного сотрудника. Раскаявшийся отступник, как на исповеди, сообщает ему об экспериментах, проводимых ФБР над советскими лидерами.

12 апреля 1956 года необычно ранний телефонный звонок разбудил резидента КГБ в Англии Николая Борисовича Родина. Подняв трубку, генерал услышал условную фразу. Агент «Оскар Уайльд» вызывал своего оператора на экстренную встречу.

Офицер резидентуры взял Родина на борт служебного «Ягуара» у его дома на Холланд-парк и, сделав «проверочный круг», высадил на Баркли-сквер.

Неспешной походкой столичного аристократа, проделывающего утренний променад, резидент двинулся вдоль книжных магазинов, то останавливаясь у витрин, то заходя внутрь якобы для ознакомления с новинками печатной продукции. Наконец он вошел в самый известный в Лондоне букинистический магазин и затерялся среди стеллажей.

Место, во всех отношениях удобное для проведения конспиративных встреч с агентурой, — стоя по разные стороны книжной полки, можно переброситься парой фраз, понятных только посвященным, принять сообщение или в книге передать инструкции.

Взволнованный вид «Оскара Уайльда» свидетельствовал, что произошло нечто запредельное.

«Оскар Уайльд», в миру — Уильям Джон Кристофер Вассал, — родился в Англии в семье священника. Окончив в 1941 году частную школу в Хэрроу, он некоторое время служил в банке, затем работал в Адмиралтействе — так в Англии именуется министерство военно-морских сил, — откуда в 1954 году был направлен в посольство Великобритании в Москве. Несмотря на скромную должность, Вассал имел неограниченный доступ к секретным документам всего военно-морского атташата.

В условиях холодной войны жизнь Вассала в Москве была такой же пресной, как и всех других иностранцев, пока он не попал в поле зрения Комитета госбезопасности.

Выйти на него сотрудникам английского отдела Второго главка КГБ (центральный орган контрразведки СССР), разрабатывавшим дипломатов, помог некий Феликс, москвич, командированный в посольство Великобритании в Москве Управлением по обслуживанию дипломатического корпуса и состоявший на технической должности.

Выполняя задание нашей контрразведки по изучению новых сотрудников посольства, Феликс подружился с Вассалом и тут же распознал в нем пассивного гомосексуалиста, ибо сам иногда разнообразил свой досуг порочными забавами с малолетними извращенцами.

Через некоторое время Феликс вывел англичанина в «свет», приобщил к изысканной кухне московских ресторанов «Арагви» и «Армения» и познакомил со своим другом Натаном, активным гомосексуалистом.

С Натаном жизнь Джона приобрела особую пикантность, которой ему так не хватало всё время пребывания в чужой стране.

Друзья шиковали в ресторанах, гуляли на квартирах у матёрых «голубых», где менялись партнерами так же легко, как опорожняли ящики с шампанским — всё было оплачено и освящено высшим руководством советской контрразведки, более того, всё снималось фотокамерами.

Вокруг медоносного цветка вился рой ненасытных шмелей — секретных помощников КГБ, — наполняя соты — файлы ведомства — информацией, которую предполагалось использовать в час «Ч», когда будет отыгран первый акт. Час пробил, но…