Конструкция д'Эрлетта

— Определенно, эта головоломка проклята, — сказал Чарльз Сен-Киприан. Он рассматривал небольшой куб из дерева, паривший в четырех футах над полом студии Филлипа Уэнди-Смайта. Грани куба, инкрустированные медью и золотом, излучали нездоровое свечение, напоминая Сен-Киприану рану, гноящуюся на воздухе. Воздух дрожал от бессловесного, слегка банального гимна, издаваемого, возможно, каким-то механизмом в парящей головоломке.

Сен-Киприан задумчиво посасывал сигарету, свисавшую с его губ. Выпустив дым через ноздри, он затянулся еще, не отрывая глаз от парящего куба.

— Да, определенно, головоломка проклята, — повторил он.

— Знаю, что проклята, Чарльз! Я спрашивал, как помешать чертовой штуке заключить мою бессмертную душу в свои клятые грани? — спросил Уэнди-Смайт. Пухлый мужчина панически выкручивал руки. Он промокнул багровое лицо рукавом своего восточного халата, едва не сбив покрытую пятнами феску. — Я чувствую, как она вцепилась в мой дух. Словно крючья в мозгу, выдирающие мою эктоплазму из земного сосуда, — причитал он.

— Да, но я спрашиваю: на черта ты вообще собрал эту гадость, Филлип? — В отличие от Уэнди-Смайта, Сен-Киприан был высок, смугл, худощав и одет в одно из лучших творений портных с Сэвил-роу. — Как-никак, это подлинная конструкция д’Эрлетта. И я с точностью могу сказать: это не детская игрушка, — добавил Сен-Киприан с уверенностью, рожденной опытом, зачастую болезненным.

Как нынешний обитатель кабинета Королевского Оккультиста, он обязан был мериться силами с Тем-Чего-Человеку-Знать-Не-Положено. Включая проклятые артефакты, которыми благоразумным людям обладать не пристало. Он снова посмотрел на головоломку. — Если я не ошибаюсь насчет этого проклятого куба, а я не ошибаюсь.

— Как не ошибались с призраком на прошлой неделе? — сказала Эйби Гэллоугласс, оседлавшая подлокотник кресла на другой стороне студии. Помощница Сен-Киприана не смотрелась бы чужой в забегаловке в Сохо или в наполненной дымом конторе букмекера, и это ощущение лишь усиливалось от того, как осторожно она вращала барабан револьвера «Уэбли-Фосбери», лежащего у нее на коленях.

— С призраками всегда непросто, — сказал Сен-Киприан, не глядя на нее. Грани куба начали двигаться, превращаясь во что-то неприятно неевклидовое.

— А тварь в подвале на Грэйт-Ормонд-стрит за неделю до того? — спросила Гэллоугласс.

— А что с ней?

— Ты говорил, это крыса. А оказалось, что нет. У нее было многовато зубов и маловато ног, — сказала Гэллоугласс, крутанув барабан уэбли.

— Да, спасибо, мисс Гэллоугласс. Ваши соображения хотя и верны, но к данному вопросу не относятся, — сказал Сен-Киприан, косясь на нее. Она показала язык и вернулась к обследованию пистолета. Сен-Киприан поправил свой галстук и фыркнул. — И потом — это не призрак и не волосатое непонятно что. Это уникальный артефакт зловещего происхождения, который нам повезло увидеть в полном, э-э, расцвете, как он создан. — Он глянул на Уэнди-Смайта и добавил: — Без обид, старина.

Уэнди-Смайт в ответ издал нечто среднее между всхлипом и хныканьем. Сен-Киприан его проигнорировал и хлопнул в ладоши.

— Ну, что ж, все по порядку, нам нужна пентаграмма для Филлипа. И нечто, чтобы разобраться с тем, что решит выбраться из куба через… — Он выудил карманные часы из жилета. Глянул на Уэнди-Смайта. — Когда ты закончил возиться с этим зловещим проклятым артефактом с адскими гранями, Филлип? Часа в два, не так ли? — Он захлопнул часы, не дожидаясь ответа. — Значит, минут через двадцать. Примерно…

— Примерно, — повторил Уэнди-Смайт сдавленным голосом.

— Это не точная наука, Филлип, — заметил Сен-Киприан, оглядываясь на куб.

— А была бы точная — ты бы этого не знал, — заявила Гэллоугласс. Она защелкнула револьвер и сунула его в наплечную кобуру под пальто. Сен-Киприан повернулся, открыв рот, собираясь запротестовать. Но не успел, потому что Гэллоугласс спрыгнула с насеста и сказала: — Одна пентаграмма, сейчас будет. Принесу все нужное с Кроссли.

Сен-Киприан изучал куб с видом игрока в бильярд, отмеряющего удар.

— Предупреждал же: не играйся с этой скверной штуковиной, — сказал он.

— Я ничего не мог поделать, — простонал Уэнди-Смайт. — Она взывала ко мне, шептала сладкую чушь о скрытом знании, что явится мне, если я соберу детскую головоломку. Я лишь хотел узнать… увидеть!

— Мне неприятно на это указывать, старина, но опять везде толченые зубы оборотня, а? — Сен-Киприан сурово уставился на Уэнди-Смайта. — А треклятое дельце с канопой два месяца назад — помнишь его?

— Да, — слабо ответил Уэнди-Смайт.

— Правда? А мне так не кажется. Человек, который помнит, как освободил стаю злобных духов египетских кошек, вряд ли будет жаждать игры с явно демонической головоломкой.

— Я написал чертовски шикарное письмо с извинениями за историю с кошками, — прошептал Уэнди-Смайт. — А зубы оборотня все равно не настоящие были.