Конкуренты

Два года назад.

Екатерина

Я сидела за столом в своём кабинете, на часах давно было больше восьми часов вечера. Рабочий день закончился два часа назад, а я всё никак не могу найти в себе силы встать и уйти. Кто бы мне сказал утром, что так застряну в офисе, я бы не поверила, потому что приехала в город измотанная и уставшая.

Мне хотелось только одного: свернуться калачиком у себя дома и спрятаться от всего мира, позволить себе поплакать навзрыд. Но что-то остановило меня, словно магнитом тянуло в офис, хотя я была уверена, что здесь всё в порядке.

Дура! Я не просто дура, я наивная дура!

— Я тебя никогда не предам, слышишь? Я всегда буду с тобой! Ты мне веришь?

И я верила, верила даже когда перечитывала документы, проверяла счета компании.

— Доченька, остерегайся тех, кто громче всех кричит о дружбе и о любви.

— Почему, мамочка?

— Потому что именно такие люди и предают.

Моя мудрая мамочка. Как долго сегодня вспоминала всё, что ты мне говорила. Как нам было хорошо вечерами в старом домике в маленькой деревушке. Тогда я действительно была счастлива.

Глубоко вздохнула и сжала кулаки, ногти впились в кожу, причиняя боль. Но эта боль была ничто, по сравнению с той болью, что жила у меня внутри после похорон матери.

Я узнала о её смерти три дня назад. Моя мама болела долгое время и удачно скрывала это от меня. Как я могла не видеть очевидных вещей? Когда позвонила мамина соседка и сказала мне о её смерти, не могла в это поверить.

Помню ступор, отрицание и надежду на глупую ошибку. Я должна была встретиться с крупным заказчиком, я работала на это пять лет. Один заключенный контракт, и я была бы далеко впереди своих главных конкурентов. Но в тот момент плюнула на всё. Какая компания, если из твоей жизни ушел самый дорогой человек? Я хотела отменить встречу, но моя подруга и по совместительству мой партнер, предложила свою помощь.

— Кать, езжай домой, я справлюсь без тебя.

— Алла, что бы я без тебя делала? — прошептала я и крепко обняла подругу.

И когда ехала домой, не верила и надеялась, что зайду домой и увижу маму. Не верила, когда подъехала к дому и увидела открытые ворота и толпу людей. Не верила, когда готовила еду для поминок. Не верила, пока её не привезли.

Мой мир рухнул. Но я не проронила ни одной слезинки.

— Запомни, доченька, люди не должны видеть твои слезы. Не показывай им свою слабость. Не показывай свою уязвимость. Будь сильной.

И я была сильной.

Прошли похороны, поминки, второй день поминок. Я решила некоторые возникшие вопросы с домом. Соседка обещала приглядывать за ним, и я за это была ей очень благодарна.

Попрощавшись с мамой на кладбище, я поехала в город, поехала забыться в работе. Но больше всего мне хотелось оказаться в своей квартире и завыть, как белуга, чтобы хоть немного облегчить эту острую боль в душе.

Приехав в город, направилась в офис. Внутри что-то ныло, словно подсказывая мне, что случилось что-то нехорошее, но я списывала все на своё горе.

Когда зашла в офис, мне хватило пары минут, чтобы понять, что мои чувства меня не обманывали. Сейчас даже сложно вспомнить, как все ринулись ко мне и пытались рассказать последние события минувших дней. Из всеобщего гомона я поняла первое — мы просрали контракт, и второе — мы должны очень много денег.

Я собрала все документы и стала пересчитывать, сколько должна за съёмки рекламы. Сумма оказалась немаленькой. Тогда решила посмотреть, сколько у нас осталось на счету, и вместо шестизначных цифр увидела ноль.

Были долгие разговоры с банком, с моим бухгалтером. Я разговаривала практически с каждым работником. Пытаясь понять, что же все-таки было на самом деле в моё отсутствие. А было следующее: Алла исчезла.

Заказчик отменил встречу из-за того, что выбрал проект наших конкурентов. Но самое ужасное, что этот проект был не конкурентов, а наш. Мы ночами разрабатывали идею для рекламы, договорились о съёмках, отсняли, приготовили презентацию, где объясняли, почему этот вариант лучше, почему продажи вырастут, если заказчик выберет наш вариант.

Я не была дурой и сложила дважды два. Алла, мой драгоценный партнёр, моя лучшая подруга, предала меня.

— НЕНАВИЖУ! — закричала я и сбросила компьютер и бумаги со стола.

Меня колотило от злобы и боли.

Я не знала, как буду выбираться из этого дерьма. Как буду отдавать деньги за съёмку? Как буду выплачивать зарплату через месяц?

Я догадываюсь о том, что вся наша база клиентов и все наши проекты завтра всплывут у наших конкурентов или будут на всеобщем обозрении. А мои клиенты очень часто не любят публичности, мы заключали с некоторыми договор о неразглашении.

— Она меня уничтожит, — прошептала я.

У меня больше не было иллюзий на этот счёт. К ней остался единственный вопрос: почему?