Конформист. Мемуары провинциального журналиста о времени, профессии и о себе (СИ)

Журналистике и литературе я посвятил всю жизнь. Около десяти лет проработал в городских и областных газетах Сибири и Поволжья, двадцать шесть лет на Куйбышевском областном телевидении репортером, редактором, сценаристом и режиссером. На пенсии недолго поработал в христианском книжном издательстве.

В сознательном возрасте посчастливилось стать свидетелем, а часто и участником событий истории с начала сороковых годов ХХ века, и первые полтора с лишним десятка лет, в ХХ. Причисляю себя к "шестидесятникам", на 60-е годы пришелся пик творческой активности, работа в прессе, участие в общественной жизни.

При мне рухнул советский строй, продержавшийся 70 лет. Развалили его не прозревший народ, понявший, дальше так жить нельзя, не революционеры - подпольщики и диссиденты, а сами властители страны, руководители КПСС. Через несколько лет, выброшенные революционной перестройкой из своих кресел, те же руководители (ГКЧП), предприняли попытку вернуться к старому, но народ, и новые властители, вкусившие свободы, не позволили.

Воспоминания не претендуют на научно-историческое повествование. Они лишь субъективные свидетельства очевидца событий и времени.

В памяти сохранилось разное, общественное и личное. Часто не в хронологическом порядке, порой не привязанное к определенной дате.

Надеюсь, не очень далекое прошлое страны, не из пыльных архивов, а в воспоминаниях свидетеля времени, окажутся интересными историкам и журналистам, а личные страницы - любителям мемуарного жанра, и, конечно, внукам и правнукам.

***

Читая фрагменты из Мемуаров, следует помнить, что жанр позволяет автору высказывать свою личную точку зрения на события и факты.

Детство

Родился и вырос я в сталинское время, и начну с человека, именем которого стала целая эпоха. С имени Сталина.

Моё знакомство с ним состоялось в первом классе, на второй или третий месяц учебы, в 1943 - м году. Первые палочки и крючочки, с хвостиками или без, выводили мы тогда деревянными перьевыми ручками с пером ? 86 в тетрадках в косую линию. Тетради такие, впрочем, как и в линейку, или клетку, в те времена были в дефиците. А в косую линию нельзя было купить даже на Кубинке, главной толкучке Азербайджана. Мама покупала там тетради в линию, а затем с помощью рейсшины или двух треугольников, наносила косые линии карандашом.

Спустя десятилетия, не могу вспомнить, как в школе родилась идея от имени класса написать письмо Сталину, поблагодарить за наше счастливое детство, пожелать скорейшей победы на войне, и обратиться с просьбой, прислать тетрадей в косую линию и перьев ? 86, только которыми разрешалось писать. У Нины Николаевны - моей первой учительницы, или завуча школы, а может у инспектора РОНО? Писали такие письма в других классах? Не знаю, спросить не у кого.

Трудно поверить, в разгар войны, когда еще продолжалась историческая битва на Курской дуге, "дедушка Сталин" нашел время прочитать письмо первоклашек и ответить

на него. Прислал посылку с тетрадями, ручками, новыми Букварями и конфетами.

Каждому в классе, помню, досталось по одной конфете "Мишка косолапый" с репродукцией Шишкинских медведей на фантике, который я берег полгода, пока не поменял во дворе на саккиз (жвачку из серы). Кроме "Мишки косолапого" каждому вручили "сталинский подарок" - еще по три сливочных ириски, несколько тетрадей, красную деревянную ручку, коробочку перьев ? 86 и нескольких перьев - "лягушек", писать которыми не разрешалось, но рисовать танки и самолеты было удобно. Всем классом потом сочинили мы текст благодарности великому другу детей и послали в Москву, в Кремль.

С высоты лет, понимаю, письмо наше вряд ли передали вождю, да оно дальше РОНО или райкома партии и не пошло бы! Восхищаюсь работой идеологов и пропагандистов того времени. В трудные годы всеобщего дефицита сумели преподать отличный урок заботы вождя о детях, родителям и самим детям! Могут ли дети забыть эту посылку!

Через десять лет, мартовским холодным утром мы, десятиклассники Мингечаурской средней школы ? 3, стояли на школьной линейке, слушали трагическую информацию Директора о смерти нашего любимого вождя, и вместе с учителями, не стесняясь слез, плакали. Слезы были искренними.

Смерть Сталина потрясла жизнь в городе. Несколько дней не было занятий в школе. По радио целыми днями звучали траурные марши, в очередях обсуждали "Как же теперь жить без Сталина? Не дай Бог, война, за кого пойдем умирать - за Маленкова?". Верующие старушки крестились: "Отец родной, на кого ты нас покинул?" В день похорон по всей стране проснулись заводские гудки, завыли пожарные и милицейские сирены. В городе Мингечауре, где я недолго был вынужден жить и учиться, остановились и загудели десятки паровозов, перевозящих составы с гравием на плотину строящейся ГЭС, завыли сирены у военных и в лагерях узников ГУЛАГа.