Конец лета

Все лето стояла пасмурная погода. Жаркое солнце не могло пробиться сквозь густой туман, непрестанно гонимый с океана, но в сентябре, как это часто бывает в Калифорнии, тучи отступили далеко от побережья и остались лежать на горизонте зловещей темной полосой.

За береговым хребтом, на землях фермеров, дозревали кукуруза и артишок, наливались согретые осенним теплом оранжевые тыквы. Серые от пыли уютные деревянные дома дремали в невыносимой жаре, словно огромные насекомые. Плодородные равнины, простиравшиеся на восток до предгорий Сьерра-Невады, рассекало широкое шоссе. Оно связывало Сан-Франциско и Лос-Анджелес и сейчас было сплошь забито миллионами сверкающих раскаленной сталью автомобилей.

Еще совсем недавно пляж пустовал. Риф-Пойнт лежал вдали от шоссе, и сюда редко забредали случайные туристы. Это объяснялось двумя причинами: во-первых, подъездная дорога была неровная, небезопасная и непривлекательная. Во-вторых, совсем рядом находился курорт Ла-Кармелла, знаменитый своими тенистыми улицами, шикарным загородным клубом и сиявшими чистотой мотелями. Он как магнитом притягивал тех, кто умел здраво рассуждать и был при деньгах. Но если вы относились к числу бродяг, которым по нраву приключения и у которых ни гроша за душой, зато есть доска для серфинга, то вы отважно преодолевали последнюю милю по бездорожью и оказывались в огромном безлюдном заливе, где часто свирепствовали штормы.

Но в последнее время, когда установилась прекрасная погода и чистые пенистые волны стремительно накатывались на берег, пляж был усеян людьми. Машины всевозможных моделей и цветов одна за другой спускались с гор, останавливаясь в тени раскидистых кедров. Из них вылезали выбравшиеся на пикник горожане, любители серфинга, туристы и целые семьи хиппи. Эти бедолаги уже успели устать от Сан-Франциско и теперь, подобно мигрирующим стаям птиц, устремились на юг, в Нью-Мексико, где жарко греет солнце. А на уик-энд из Санта-Барбары наезжали студенты университета в старых автомобилях с откидным верхом, украшенных аляповатыми наклейками. Задние сиденья были забиты визжащими девушками, упаковками баночного пива и огромными, ярко раскрашенными досками для серфинга фирмы «Малибу». Молодежь разбивалась на группы, и воздух, пропахший маслом для загара, беспрестанно оглашался громкими голосами и радостным смехом.

Долгие месяцы мы были предоставлены сами себе, теперь же вокруг нас постоянно мелькали новые лица, и жизнь била ключом. Отец работал не покладая рук, чтобы закончить сценарий к условленному сроку. Заброшенная, я отправлялась на берег океана, прихватив что-нибудь из провизии (обычно гамбургеры и кока-колу), книгу, большое мохнатое полотенце и Рыжика за компанию.

Рыжик – кличка собаки. Моей собаки. Существа неопределенной породы с шерстью цвета ржавчины, зато отличавшегося большой сообразительностью. Когда мы приехали сюда, еще весной, у нас не было собаки, и Рыжик, шпионивший за вновь прибывшими, решил исправить этот недостаток. Начал он с того, что целыми днями торчал под дверью. Я гнала незваного гостя прочь, отец швырял в него старые ботинки, но он раз за разом возвращался, ничуть не раскаиваясь и не тая на нас зла, садился в двух шагах от заднего крыльца и по-собачьи улыбался, виляя нелепым коротким хвостом. В одно жаркое утро, сжалившись над беднягой, я вынесла ему миску с холодной водой. Пес жадно вылакал ее и опять оскалился, яростно размахивая куцым своим обрубком. На следующий день я презентовала ему старую кость, которую он вежливо взял, отнес подальше, закопал в землю и через пять минут вернулся, снова радостно поигрывая хвостом.

Отец вышел из дома и по привычке швырнул в него ботинок, но без особого энтузиазма. Думаю, он хотел показать, кто здесь хозяин. Рыжик все понял и подбежал поближе.

– Интересно, чей он? – спросила я у отца немногим позже.

– Кто его знает?..

– Похоже, песик решил, что он наш.

– Ошибаешься, – хмыкнул отец. – Он думает, что это мы принадлежим ему.

– Он не агрессивный, и вообще... от него не пахнет.

Отец оторвался от своего журнала и поднял брови:

– Ты намекаешь на то, что хочешь приютить это чертово создание?

– Даже не знаю... я не представляю, как можно от него избавиться.

– Разве что пристрелить.

– О нет!

– У него могут быть блохи. Занесет их в дом – ты первая заплачешь!

– Я куплю блошеловку.

Отец пристально уставился на меня поверх очков, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– Ну пожалуйста! – взмолилась я. – Почему бы и нет? Когда ты уедешь, он составит мне компанию.

– Хорошо, – сдался отец.