Кому нужна смертная казнь

Анатолий Приставкин

Кому нужна смертная казнь?

Польский юморист Ежи Лец как-то заметил: "Каждый век имеет свое средневековье". И ведь прав - реликты жестокого прошлого способны повторяться даже в цивилизованном обществе, а уж у нас тем более. Можно и продолжить: каждый всплеск ностальгии по временам инквизиции непременно сопровождается призывами к ужесточению наказаний, а прежде всего - к возвращению смертной казни. При этом, как правило, ссылаются на рост преступности в стране особенно организованной, на страх перед террористами, на жалобы населения, которое боится вечерами выходить на улицу... А дальше жесткое требование: навести в стране, наконец, порядок.

Весьма похожие слова звучали и в призывах лидера парламентской группы "Народный депутат" Геннадия Райкова, который устно и письменно призывал Президента отказаться от моратория на применение "высшей меры".

К сожалению, уважаемый депутат бухнул в колокола, не заглянув в святцы: дело в том, что никакого моратория на применение "высшей меры" в России вообще не существует. А существуют международные обязательства, которые страна взяла на себя, и существует решение Конституционного суда, запрещающее осуждать на казнь, пока в стране, как записано в нашей Конституции, не будут введены повсеместно суды присяжных. Видимо, законодатель Райков об этом просто не знает. Увы, правовое невежество некоторых наших депутатов уже вошло в анекдоты. Вот и лидер влиятельной парламентской группы подталкивает высшее лицо страны к нарушению Конституции и международных договоров. Чем чреваты подобные забавы, думаю, объяснять не стоит.

Нередко депутаты ссылаются на мнение населения, которое и вправду в своем большинстве поддерживает смертную казнь. Но и тут Россия не исключение. Во многих странах Европы, кроме разве что Финляндии и Швейцарии, смертную казнь отменяли вопреки желанию большинства - и нигде не проводилось референдума об её отмене. А в Германии и Италии смертная казнь была отменена в самые тяжкие для них времена - после войны и поражения, в условиях разрухи. Но преступность там вовсе не возросла - возросло самосознание нации. Сегодня и немцы, и итальянцы куда гуманнее нас с вами.

Об этом я могу судить по встречам с немецкими школьниками, которые почти единогласно выступают против смертной казни. А вот наши школьники, наверное, не без влияния таких пап, как господин Райков, так же дружно выступают за смертную казнь. И когда со стороны старших звучат слова о равнодушии молодежи, о жестокости и беспределе, который она творит, не надо искать причин на стороне. Обернитесь на себя и вспомните: вы же призывали к расстрелам - вот они и стреляют. Ничто на свете не пропадает бесследно. Забвение в народе христианской заповеди "Не убий" способно откликнуться через много поколений. Так жестокость Ходынки с сотнями растоптанных в день коронации царя породила еще более жестокий режим большевиков, а репрессии и массовые убийства при Сталине отрыгаются нам до сих ГУЛАГовскими традициями и призывами к казням.

Наши оппоненты обычно любят ссылаться на США, где смертная казнь существует в половине штатов. Но не потому ли как раз в Америке процветает жестокость, растет преступность, а нравы молодого поколения становятся все свирепее. И вот что примечательно: когда несколько лет назад по телевидению показали американскую девушку, приговоренную к казни за убийство сожителя, но при этом рассказали о её тяжелейшей жизни, вдруг оказалось, что более половины телезрителей, то есть того же российского населения, выступило против её казни. Да и те же депутаты, которые два года назад голосовали против введения моратория на казнь (у меня хранится списочный протокол заседания Думы), довольно часто обращаются к Президенту и в нашу Комиссию по помилованию с просьбой пожалеть того или иного конкретного преступника, к судьбе которого они прониклись сочувствием. Политиканство и милосердие ухитряются сочетаться у них в одном лице. Но за смертную казнь они голосуют открыто и шумно, набирая очки для будущих выборов, а сохранить чью-то жизнь просят шепотом, так, чтобы никто не услышал.

"Вы пожалели насильника, убийцу детей, - иногда говорят мне, - а вам не жалко тех, кто пострадал от преступников"? И рисуют страшные картины изуверства, которые все мы и без того знаем по падкой на кровь печати. Не жалко? Еще как жалко! Иной раз не выдерживаю, запираюсь в кабинете, чтобы не слышали родные, и, стыдно сознаться, реву белугой, а мучителя детей готов разорвать своими руками...

Но это веление сердца. А умом понимаю, что казнь - вовсе не наказание, а убийство: смерть для изувера станет избавлением от мучений физических и моральных. А вот если просидит всю жизнь в клетке безвылазно - это и будет для него самым страшным наказанием. Не случайно некоторые убийцы, избавленные от смерти, шлют нам письма и просят вернуть им казнь.