Цифровой журнал «Компьютерра» № 167

Опубликовано 05 апреля 2013

Сегодня пятница и по новому тематическому расписанию — день жестких рецензий и грубых провокаций на тему чужого творчества. Хочу поделиться впечатлениями от фильма «Хоббит: нежданное путешествие» (The Hobbit: An Unexpected Journey) по, что говорится, горячим следам — просмотрел минувшей ночью.

Сразу хочу сказать, что кино я воспринимаю (как впрочем — и любое искусство) структурированно, то есть слегка шизофренически: во мне как бы сразу живет несколько персонажей, каждый из которых видит художественную реальность по-своему.

Одна часть моего «Я» совпадает со зрителем-обывателем, который приступает к просмотру фильма с надеждой на получение простого удовольствия. Удовольствие это складывается из множества факторов: общей зрелищности картины, динамичности сюжета, игры актеров, эстетической привлекательности сценографии и костюмов и т.д.

Другая щепка моего сознания заставляет оценивать произведение искусство совсем иначе: мозг препарирует художественную плоть, вычленяет элементы внутренней структуры фильма (книги, музыкальной композиции и т.п.) и помещает их в аксиологический контекст (попросту говоря — оценивает, насколько те или иные художественные решения оригинальны, интересны, перспективны и т.д.)

К сожалению, есть еще и третий лик Януса моей души («к сожалению» — это потому, что зрительская шизофрения ведет к излишнему усложнению картины и затрудняет обобщенную оценку) — социальный и гражданский пафос, которые постоянно отвлекает от сюжетной канвы и заставляет воспринимать действие на экране (страницах книги) в каком-то причудливом преломлении. В том смысле, что я не могу оценивать персонажей только по их внутрисюжетной мотивации, а постоянно интерполирую увиденное (прочитанное) на более широкий — социальный, политический, идеологический — контекст, который вносит глубокую коррекцию в оценку фильма (художественного произведения).

Не очень я сложно излагаю мысли? Впрочем, уже не важно, потому что теоретическая часть закончилась, а эмпирика всегда оказывается более доступной для восприятия.

Что же сказало мое первое — зрительско-обывательское — Ego? Первая часть трилогии о Хоббите мне очень и очень понравилась. Как понравился раньше и «Властелин колец», да и вообще всё, что выходит из-под пера Питера Джексона (равно как и Гильермо дель Торо, который мне импонирует даже больше). То есть я пришел в кинозал (сказано громко, потому что я фильм смотрел на 17-дюймовом экране Макбука), расслабился и получил удовольствие. Минуты с третьей стал настойчиво ловить себя на мысли, что постоянно расплываюсь в блаженной улыбке. От того самого простого искреннего чистого и наивного удовольствия, какое только и случается при просмотре хорошего художественного кино.

Поскольку отторжения на уровне первичного (уж не Id ли моей души? :) восприятия не было, профессиональная оценка художественной структуры «Хоббита» далась также легко и непринужденно. Фильм удивительно гармоничен и выверен до мельчайших деталей — в сюжете, в композиции, в музыкальном оформлении, в игре актеров, в динамике.

О чисто технических достоинствах «Хоббита» вообще говорить не приходится: как-никак это же первый полнометражный художественный фильм высшей ценовой категории, снятый камерой RED: 48 кадров в секунду с разрешением 5К! Даже в сравнении с «Аватаром» эти характеристики смотрятся запредельным космосом.

Одним словом, и с художественной точки зрения «Хоббит: Нежданное путешествие» — явление блестящее и безупречное. Не только достойное своего сиквела «Властелина колец», но и дающего ему фору, особенно по части технического совершенства и сюжетной динамики.

И здесь мы переходим к третьему лику Януса моей души — метаконтексту (социальному, политическому и идеологическому), который самым неприятным образом омрачил общее впечатление и удовольствие от просмотра фильма Питера Джексона. И вот почему.

С творчеством Джона Рональда Руэла Толкиена у меня лично давние и очень сложные отношения. Впервые я прочитал «The Hobbit or There and Back Again» в 1982 году и с тех пор не перестаю удивляться этому писателю и созданной им гипер художественной утопии.

Средиземье — это действительно совершенно уникальное явление в современной культуре. Ни одна утопия и дистопия никогда не выходила за рамки своей собственной искусственной псевдореальности. Замятинские «Мы», «Бравый новый мир» Хаксли, «1984″ Оруэлла, даже гениальная «Бразилия» Терри Гиллиама — при любой их популярности и культовом статусе никогда не переставали быть тем, что Робер Мерль определял как La vie derrière la vitre, жизнь за стеклом.