Комендант потусторонней крепости (СИ)

— Уходит! Уходит, зараза! — кричал я, перепрыгивая на бегу упавший бетонный столб, и чуть не подвернув до этого ногу на обломках разрушенной трансформаторной подстанции. А рядом бежали остальные.

— В четвёртый раз его уже гоняем, — продолжал ругаться я, слушая чавкающие в грязи армейские ботинки и хрустящие под ребристой подошвой ломаные кирпичи. — Матёрый некромант, всё норовит уйти. Как его не лови, из рук выскальзывает.

— Потому что урод, — пробубнила едва слышно Оксана, тащившая тяжёлый пулемёт, к которому были приделаны многочисленные алюминиевые колечки с наложенными на них заклинаниями облегчения веса. Колечки и лента с патронами мелко тряслись при каждом шаге и тихонько позвякивали, отмеряя темп.

Я перескочил очередное небольшое препятствие, подняв брызги в глубокой луже и чуть не поскользнувшись в грязи.

— Стоп! — вдруг прокричала рация голосом Александры, когда мы выскочили на следующую улицу, всё такую же запустелую и обветшавшую.

Я остановился, тяжело дыша, а потом согнулся, уперев ладони в колени. Сердце с силой билось в груди, протестуя против такой дикой нагрузки. Не моё, этот бег, ну, не моё. Особенно в бронежилете и с оружием.

— Слушаю, солнышко, — ответил я, сплюнув вязкую слюну, и с завистью поглядел на Ангелину, которая даже не запыхалась. Высокая поджарая блондинка с короткой стрижкой и грубоватыми чертами молча смотрела вперёд и грызла твёрдую, как кусочек янтаря, ириску, не обращая внимания на мелкую противную морось. С завидной периодичностью её многие принимали за женственного парня, отчего она неизменно психовала.

— Там впереди засада, — ответила рация, и если Шурочка говорила, что там что-то есть, значит, так и было. Наш штатный экстрасенс ещё ни разу не ошиблась. — Погляди вперёд.

Я тяжело вздохнул и выпрямился. Улица как улица. Несколько хрущёвок и до войны с Чёрной Ордой были непрезентабельными, а теперь и вовсе представляли собой печальное зрелище. На многих провалилась крыша. Балконы стали небольшими скальными уступами, где за эти полтора года, проведённые без людей, проросли вездесущие клёны. Везде валялись грязные вещи, оставленные в паническом бегстве и превратившиеся в утиль, а если поискать по подъездам, то можно найти останки владельцев большей части этого имущества.

— Посмотри правее, — снова произнесла Александра, сидящая сейчас в нашем внедорожнике в двух километрах позади, обхватив голову руками. — Ещё правее. Видишь двухэтажку с целыми окнами? Взгляд ещё выше. На втором этаже засели шестнадцать мертвяков. Все со стрелковым оружием. А ещё там около сорока псов и один кабан. Зверье в проулке ждёт.

Я кивнул, зная, что Шурочка почувствует мой жест. Некромант подготовился к отступлению. Стоит только нам приблизиться, как зомби начнут стрелять одиночными. Пули я сдержу, но это заставит снизить темп погони и заставит тратить драгоценный энергоресурс.

— Оксана! — громко произнёс я, приподнял левую руку, а потом резко вытянул её в сторону.

— На позиции, — послышался в ответ бесцветный меланхоличный голос. Со стороны остова сгоревшей Газельки донёсся щелчок предохранителя крупнокалиберного пулемёта.

— Володя, на тебе сегодня массовка.

Рослый чернявый парень, обмотанный, как матрос при штурме Зимнего, снаряжёнными лентами к АГС-17 щёлкнул пальцем. Все подсумки на его разгрузочном жилете одновременно открылись, явив на свет всевозможные гранты. Сразу три ВОГ-25, идущих к подствольникам, выскользнули со своих мест и зависли над его ладонью, тихонько покачиваясь в воздухе. В правой руке он держал новенький ППШ, заряженный серебряными пулями. Не знаю, где этот помешанный на ВОВ реконструктор, достал и то, и другое, ведь патроны к советскому пистолету-пулемёту в серебре не делали, но факт остаётся фактом. Я скептически вздохнул, а потом обратился к моей помощнице и заместительнице.

— Ангелин, на тебе трупаки. Лучше поверху. Я танкую.

Девушка ничего не ответила. Она два раза легонько потянулась на носочках и рванула с места, сразу набрав скорость, которой позавидовали бы и олимпийские чемпионы. Через десяток шагов она прыгнула вверх, и сгруппировавшись влетела в окно второго этажа, где рамы, качающиеся на ржавых петлях, сразу разлетелись от удара её тела. Ей не нужно было оружие, она сама оружие.

Я достал из кармана небольшой упругий мячик размером с теннисный. Только он был гладкий и чёрный с фиолетовыми искорками внутри. Это всё что осталось от одного из эмиссаров Орды. Стоит к нему прикоснуться, как сразу становится слышен шёпот: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу», и ещё я заметил, что твари сил вторжения в его присутствии слегка теряются, прежде чем атаковать. Это даёт драгоценные мгновения.