Комар

Гусейн Аббасзаде

КОМАР

Когда кто-либо из знакомых жаловался на бессонницу, Аловсат лишь недоуменно пожимал плечами. Сам он, стоило голове его коснуться подушки, моментально засыпал и спал так, что и пушкой не разбудишь. А сегодня ночью сон упорно избегал его. Битых три часа проворочался он в постели - перевалило далеко за полночь, все вокруг стихло, домашние уже досматривали седьмой сон. Аловсат с завистью поглядывал на жену, которая спала тихо, как младенец, и чему-то улыбалась во сне.

Ему было не до смеха, в постель будто насыпали мелких раскаленных углей, матрац казался слишком жестким, подушка - чересчур мягкой, а главное - его одолевали вопросы, десятки вопросов, на которые он не находил ответа.

Дело же было вот в чем.

Это лето Аловсат провел с женой и детьми в деревне Яшыл-этэк, в горах. Керем, свояк Аловсата, пригласил отдохнуть его с семьей в этом поистине райском уголке, среди лесов с горными реками и прозрачными родниками, непугаными джейранами и косулями. Аловсат тысячу раз на дню поминал добрым словом отца Керема, погибшего на фронте, благодарный свояку за то, что тот наконец вытащил его в эти благословенные края. Они уже собирались, как обычно, провести лето в Кисловодске. А оказывается, под боком есть места, где воздух ничуть не хуже.

В деревне Аловсат рассказал Керему то, что он недавно вычитал в каком-то журнале. Миллионеры за баснословные деньги выписывают с горных курортов Швейцарии баллоны со сжатым воздухом и этим самым "купленным" воздухом ароматизируют свои жилища. Керем долго раскатисто смеялся, а потом, вытирая выступившие от смеха слезы, сказал Аловсату: "Наш воздух не купишь ни  за  какие  деньги;  дышите  бесплатно сколько вашей душе будет угодно".

Ни один отпуск Аловсат не проводил с таким удовольствием, как в Яшыл-этэке. Он даже пожалел, когда пришла пора возвращаться в город.

Но, к великому сожалению, "разгрузка" началась буквально на следующий же день. Они вернулись из деревни вчера вечером. В блоке стояла кромешная тьма, руки не различишь. С этого самого момента и начались его мытарства. Ни спичек, ни зажигалки у Аловсата не было, так как он не курил, поэтому пришлось добираться до четвертого этажа на ощупь. Шаря в темноте рукой, Аловсат нащупал наконец замок, но пока открыл дверь, весь взмок от напряжения. Жена и сын пошли переодеваться с дороги, а Аловсат вытащил из шкафа новую лампочку, намереваясь переменить лампу в блоке. Такой уж у него был характер - не любил откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Лампа в блоке была подвешена очень высоко. Аловсат уже и стул вынес, и на цыпочки вставал, а до патрона дотянуться не смог. На шум вышел сосед, живущий этажом ниже. Узнав, в чем дело, сосед безнадежно махнул рукой и сказал: "Не стоит себя утруждать, где-то электрическая линия испорчена. Я уже два раза звонил начальнику домоуправления, тот в курсе. Обещал монтеров прислать, да что-то пока не слышно. Недавно ко мне дядя Талыб постучался. Я открыл дверь и испугался старик держится за локоть и охает. Оказывается, он локоть о стену зашиб, когда наверх шел. Я его взял под руку и отвел домой".

Талыб жил над Аловсатом, на пятом этаже. Он был инвалидом Отечественной войны, одну ногу ему отрезали выше колена, и он носил протез. Аловсат представил, как старик ковыляет в темноте наверх, протягивая руки вперед как слепой и ощупывая стены, чтобы не споткнуться. В общем, повздыхали они с соседом, поворчали и разошлись по квартирам.

Наутро Аловсат решил начать с домоуправления.

Ровно в девять он набрал номер начальника ЖЭКа, Телефон молчал. Он набрал во второй раз, а на третий трубку поднял сам начальник. Аловсат обрадовался удаче, так как осенью прошлого года, когда ему понадобилась справка с места жительства, он, бросив все дела, ходил в ЖЭК четыре раза, пока начальник не поставил на злополучную справку печать.

Аловсат говорил с начальником просительным тоном, словно ему было неизвестно, что соседи уже два дня назад известили домоуправление о неисправности освещения. Начальник также делал вид, что слышит новость в первый раз. Он заверил Аловсата, что сегодня же пришлет монтера. "В блоке живут ветераны войны, старики, дети,- добавил Аловсат.- Не дай бог, несчастье какое случится. Очень вас прошу, не забудьте".

Сразу после разговора с начальником ЖЭКа он заказал разговор с Кельбаджарами. В районе жила сестра Аловсата, которая, закончив медицинский институт, работала там врачом; там же она вышла замуж. У нее уже были взрослые дети. Каждый год, когда Аловсат с семьей отправлялся в Кисловодск, мать уезжала к дочери. Так было и этим летом. Аловсат хотел сообщить матери о своем приезде и спросить, когда она возвращается в Баку.

Дежурная телефонистка, принимавшая заказы, ответила Аловсату, что соединит его с районом через час. "Ну и отлично,- подумал Аловсат,- я тем временем побреюсь и позавтракаю".