Команда

Суббота, 16 ноября 1996, 18.25

Пол Джарвис лежал на полу юстонской станции подземки, сжавшись в комок в тщетной попытке защититься, пока не придет спасительный обморок. Он помнил правила выживания: прячь лицо и голову, чего бы это ни стоило. Все остальное заживет, только не это. Удары стали реже. Но ярости в них не убывало. И страшный шум. Вопли, крики.

Открыв глаз, он чуть повернул голову, чтобы увидеть, что творится вокруг.

Со всех сторон мелькали ноги бегущих. Он тотчас зажмурился. Шум удалялся. Интересно, они в самом деле уходят или это просто отключается мозг? Легкое забытье, избавляющее от долгого кошмара.

И вдруг он почувствовал, как чья-то пятерня вцепилась в волосы. Он пытался сопротивляться, но боец из него сейчас был никакой, — поэтому он только открыл глаз — тот, что еще открывался. Это лицо он где-то уже видел. С ненавистью уставившись на него, человек что-то крикнул. Что-то насчет «Вест Хэма». «Вестхэмская сука». Да, именно так. Он едва не рассмеялся. «Забавно, — прошевелил он разбитыми губами. — Думает, что я из „Вест Хэма”, придурок». Смутно расплывшееся лицо отодвинулось, и он уже ждал удара в голову или пах. Но его просто оттолкнули — и голова глухо ударилась о бетон. Кажется, подбегал еще кто-то, но он этого уже не чувствовал. Внезапно он пришел в себя. Что-то коснулось лица, и он поморщился, ожидая нового удара. Но это была совсем другая рука. Женская? Открыв глаза, он повернул голову. Молодая женщина в полицейской форме опустилась перед ним на колени. На лицо ему что-то капнуло. Кровь? Нет, это ее слезы. Господи, неужели его дела так плохи? Он пытался заговорить, но слов не выходило. Только стон.

— Все в порядке, — сказала она. — Фанаты убежали, сейчас прибудет «скорая».

Он попробовал пошевелиться, даже сесть, но она не давала, удерживая его.

— Лежите спокойно, вы себе что-нибудь сломаете. Подождем санитаров.

Осторожно приподняв ему голову, женщина подложила сложенную куртку. Лицо ее стало еще ближе. Большие глаза, полные слез, — он поспешил отвернуться. Неподалеку столпились люди. Там тоже кто-то лежал. Группа людей в черных полицейских мундирах окружила тело. «Что они так уставились? — промелькнуло в голове. — Он же только ранен?» Нет, похоже, здесь повезло лишь ему. И вот один из полицейских стал оказывать «первую помощь»: сняв китель, он набросил его поверх лежавшего, сразу все расставив по местам. Итак, у кого китель под головой — те еще имеют надежду. Но в этот момент женщина снова осторожно повернула ему голову, чтобы он не смотрел в ту сторону.

— Тихо, не двигайтесь, — просила женщина-полицейский, и слезы не высыхали на ее лице. — Потерпите.

Он снова зажмурился, но, как ни пытался расслабиться, боль не давала этого сделать, овладевая телом. Она, как червь, прогрызалась сквозь него. И вот он почувствовал, как к нему опускаются двое в зеленом. Парамедики из «скорой». Женщина из полиции что-то объясняла им. Он пытался заговорить, но снова тщетно. Только хрип. Санитары накрыли его лицо кислородной маской и переложили на носилки. Затем они понесли его — от тела, укрытого черным кителем, навстречу свежему воздуху. Прочь с поля сражения и от другого, мертвого полицейского.

Билли Эванс сидел в машине рядом со своим домом. Было уже поздно, однако он знал, что, как только захлопнется дверца «мерседеса» и он войдет в дом, лучший день в его жизни останется позади. Он не был готов к такому финалу. Пока не готов. Потянувшись через сиденье, он извлек из полупустой пачки сигарету и прикурил, щелкнув бензиновой зажигалкой «Зиппо». Он с наслаждением затянулся, и по лицу его расплылась улыбка при мысли о других ребятах, которые были в деле. Интересно — они чувствовали то же, что он?

Полная пустота — как будто тебя вывернули наизнанку. И так всегда, когда ты вставил кому-то фитиль. Сегодня ребята вставили его куда надо. А ведь еще всего полгода назад они собрались и объявили, что «Бригада кокни-самоубийц», одна из самых известных боевых «фирм» , не примет участия ни в одной организованной заварухе во время Евролиги-96.

Тогда он еще встал и уточнил: это что, издевательство или просто шутка? Величайший турнир в Англии за тридцать лет, а бойцы будут тусоваться на задворках — и пальцем не шевельнут?