Колыбельная для двоих

Партеногенез[1] — реальность.

Действие романа «Детская песенка» происходит в 1963 году. С тех пор в истории изучения человеческой сексуальности и репродуктивности началась новая эра. В век клонирования, искусственного оплодотворения и генной инженерии теме «девственного размножения» (как самопроизвольного, так и спровоцированного в лабораторных условиях) уделяется со стороны научного сообщества все больше и больше внимания. Проявление этого феномена у низших млекопитающих (например, у кошек и кроликов) было доказано в лабораторных условиях. Что касается партеногенеза у людей, то возникающие в связи с этим социальные, моральные и религиозные проблемы сделали «девственное размножение» крайне щекотливой и противоречивой темой.

Подсчитано, что шанс девственного зачатия — один к одному миллиону шестистам тысячам. Шанс рождения, например, однояйцевых пятерняшек еще меньше — один к пятидесяти миллионам. Пятерняшек Дионн[2] приняли во всем мире, самопроизвольное девственное зачатие — нет. Почему?

Все факты, статьи, журналы, цитаты и лабораторные опыты, описываемые в этой книге, подлинные. Исследования, осуществленные героем романа доктором Джонасом Вэйдом, — хроника исследований, проведенных автором этой книги.

Все действующие лица и их истории — вымышленные.

Барбара Вуд

Мария расстегнула платье, и оно упало к ее ногам. Прохладный ночной воздух моментально окутал ее нагое тело. Она слегка наклонила голову набок и вопросительно улыбнулась. Перед ней стоял Себастьян, в лунном свете его тело казалось еще более мускулистым и рельефным. Он также был полностью обнажен, если не считать небольшого куска материи, опоясывающего его бедра. Марии хотелось опустить взгляд ниже, посмотреть, как развязывается эта набедренная повязка, но она не решилась. Ее глаза были прикованы к глазам Себастьяна, его взгляд удерживал ее, словно крепкое объятие.

Она не дрожала, несмотря на холодный воздух. Внутри ее разливалось тепло, как вино, как закат, — мягкое, всепоглощающее. Себастьян, казалось, также не обращал внимания на прохладу ночи, его сухожилия играли под блестящей, покрытой капельками пота кожей. Его рука медленно опустилась к набедренной повязке и грациозным движением развязала узел. Взгляд Марии по-прежнему был сосредоточен на лице Себастьяна; она боялась увидеть то, что скрывалось под этим куском материи, но в то же время она страстно этого желала.

Он внезапно шагнул к ней, и дыхание Марии участилось.

Повинуясь рефлексу, она положила руку на грудь и коснулась твердого соска.

Его красивое лицо было строгим и решительным, его волосы, длинные и волнистые, развевались на ветру. Когда он приблизился, выйдя на залитое лунным светом пространство, Мария увидела шрамы, покрывавшие его совершенное тело: белые рубцы, образовавшиеся на тех местах, где его плоть некогда пронзили стрелы.

Он был невероятно, безумно красив: задумчивые глаза, прямой нос, квадратный подбородок, увенчивающий крепкую жилистую шею, смуглый, мускулистый, освещенный мерцающим светом, с сильными руками и мощной безволосой грудью.

Он остановился в шаге от нее, глядя пронизывающим насквозь взглядом, и Мария почувствовала какое-то движение в низу живота — пульсацию, которая сначала напугала ее, а потом всецело завладела ею. Это чувство было вызвано всего лишь близостью, обнаженностью и взглядом Себастьяна. Что же тогда могли сделать с ней его прикосновение или поцелуй, подумала она.

Она издала стон и потянулась к его руке. Взяв ее, она поднесла ее ко рту, прижалась губами к неожиданно твердой и огрубелой ладони, а затем положила руку Себастьяна на свою левую грудь. Когда она отдернула свою руку, его рука осталась лежать на ее груди.