Колхозница

Прогуливаясь между рядов свежих фруктов и овощей, источающих приятный нежный аромат какого-то стирального порошка и мягких, сладкоиграющих ароматов томата, полежавшего на солнце, местного супермаркета, молодой Азур, по кличке Цыган, и не подозревал, что ему в этот прекрасный майский день прийдется столкнуться с таким неуважением и грязью к своей культуре, выраженной какой-то старой дрянью. Дрянь эта была ему до боли знакома — это она плевала ему в ноги и с визгом рвала горло, выкрикивая «цыган», когда тот проходил мимо подъезда, где часто собирал бутылки для переработки. Она же бросила на спину, ухаживающему за газоном Тимуру, брату Азура, кошку, растерзавшую бедолагу, считая, что это он выращивает там коноплю, которую скуривает ее внук. Как-то раз молодой азербайджанец, с тех краев наш герой, даже выбил старухе глаз, а потом рассек ее бровь и щеку метким ударом розочки, когда та напала на него с крюком, примотанным аккуратно к краю тросточки. Тем самым он придал ее лицу черты то ли отважного пирата, то ли серийного убийцы 20-х годов прошлого века. С того момента все расходятся перед старухой не только из-за характера, но и из-за грозного вида, создаваемого тем, что помимо вышеперечисленного, буянщица решила не удалять нить, которой сшивала себе лицо, аргументируя тем, что так лучше держится. Торчащие же волокна пушились и создавали хорошее дополнение к и без того усатому и бородатому старческому лицу, переплетаясь и имитируя маску.

Наверное то, что произошло сегодня, можно считать местью, хоть гадине и не было плохо от своих изменений, ведь ее пособие только увеличилось. Бабка стояла у огромной корзины, в которой лежали арбузы, создавая симфонию из хлопков и ударов, в попытке найти тот самый фрукт, который бы угодил ее потребностям. Выбрав подходящий и самый звонкий арбуз, она издала громкое и утешительное причмокивание, яростно схватила плод и подняла над головой, будто бы восхваляя дары природы. В ту же секунду, развернувшись на месте, сумасшедшая, так ее уже прозвали в толпе зевак, бросила арбуз в нашего Азу, приговаривая себе под нос: «Получи, чурка». На удивление, мишень оказалась очень даже подвижной, и, стремительным движением, уворачиваясь, тут же ринулась только в одну сторону, где снаряд бы мог не задеть его, прямиком к старухе. Увидев, что бабка не собирается останавливаться и начинает замахиваться своей клюкой, Цыган принял решение обороняться. Нащупав единственное, что было в тот момент в кармане, он попытался полоснуть бабку, по привычке, все в тот же глаз, но промахнулся: кончик острого ключа от подвала прошел в миллиметре от ее лица. Казалось, что поражение Азура настало, и сейчас он получит раковой удар остро заточенной на конце тростью, но все изменилось в один миг.

Зубчик ключа все же смог ухватить узелок шва, который, будто, уже врос в кожу бабки. Нитка с треском разошлась, спровоцировав на лице старой такой шквал эмоций, который не смог бы изобразить сам Ван Гог. Схватившись за расходившиеся части своего лица и пересиливая все жидкости, что полились из ее слизистых, она прокляла всех, кто не вступился за маленькую старушку, за свою боль. Ее вопли перебила жидкость, полившаяся теперь не изо рта и носа, а из ее открывшейся раны. Массы, напоминающие сопли с кровью, били как фонтан, опустошая голову старушки. Она напоминала собой воздушный шар, наполненный водой и пробитый каким-то маленьким гвоздиком. Не прошло и минуты, как от клячи не осталось ничего, кроме мокрого следа, гнойной жидкости и дряхлой кожной тряпки, составляющей всю внешность бабки.

Прохожие сделали вид, будто ничего и не было, разбрелись по всему магазину то ли от полного безразличия, то ли от радости, что очередь на кассе будет меньше на одного. Техничка, подбежавшая к месту событий, была единственной, кто разделял чувства Азура, но не потому, что тоже ее ненавидела.

ретензия уборщицы была только в том, что бабка, спустившаяся в канализационную трубу, оставила за собой слишком много гнили, помимо той, что вытекла из-под ящиков с овощами, так к тому же и была чересчур упитанна, что естественно повлияло на объем проблем.