Колдун с плинтусом

Пошла я как-то раз со своей собачкой Жулей гулять в небольшой городской лес.

На самом деле я часто там с ней гуляю. Но этот рассказ про особый случай.

Собачка приютская, щенок 9 месяцев, из которых всего три месяца дома. Шарахается от всего. Боится людей, машин, велосипедов, непредсказуемых детей, громких звуков, колясок, страшных оранжевых дворников с лопатами… Да всего! Но больше всего она боится мужчин. Непреодолимый какой-то страх. Панический.

Гуляем мы, никого не трогаем. Я птичек кормлю, насыпаю им в кормушки семечек и всяческой птичьей еды. Зима: я одета тепло. Закутана так, что, если я повернусь в сторону, вряд ли что-то увижу. Для лучшего угла обзора мне необходимо поворачиваться всем телом. А женщина я крупная. Кроме того, вокруг сугробы, колдобины и лед. Нужно шагать медленно и внимательно, особенно подходя к кормушкам: они развешены на кустах, – пойди, подберись к ним!

Жуля тянет поводок, резко дергая мои руки. Поэтому я просыпаю зерно на землю, вынимая его из кармана. Неудобно. Понемногу начинаю заводиться, хочется быстрее закончить это душеспасительный ритуал, ибо многозадачность в таких условиях тяжело выполнима.

Надо отдельно отметить, что собачка средняя – меньше овчарки, но больше спаниеля. Но силушки в ней несоразмерно много! Особенно если она испугана – дернет, так дернет! Мало не покажется! И кроме опасности в виде льда, сугробов, нужно контролировать и это. Помнить, что в любой момент тебя может уронить на этот лед стихийная природная сила.

Вдруг моя собачка натянула поводок и стремительно полезла в кусты. Взгляд жалобный, полный страха. Включила режим вибрации и трясется вся. Готовится к гибели.

Смотрю в направлении её взгляда – на нас по тропинке идет мужичок предпенсионного возраста. Кругленький такой, с добрыми глазами. А в руках у него плинтус метра три. Я уже издалека поняла, что дяденька очень социализированный: он, только завидев нас, уже улыбается и планирует завести беседу. То, что он хочет причинить нам добро, видно по глазам, выражению лица и открывшемуся для разговора рта.

Надо ли говорить, что моя собака забивается дальше в кусты, запутывая в ветках поводок. Я напрягаюсь, встаю потверже на землю, шире расставляя ноги. Но птиц кормить продолжаю. Надо же, в конце концов, закончить эту благотворительность.

Собака в кустах, я, как борец сумо, топаю ногами, свадебное зерно посыпает наши головы. Мы уже почти залезли в сугроб и кусты. Я, как многорукая богиня, контролирую несколько действий и понимаю, что скоро это погубит меня окончательно.

Планы мужичка, несмотря на моё шаткое положение, не меняются. Он намерен вступить в светскую беседу и ничто его не остановит. Он не замечает моего неудобного положения. Подойдя ближе со своим трехметровым плинтусом, дядечка выставляет указательный палец по направлению к собачке и шуточно начинает ей угрожать, типа – ай-яй-яй! Говорит: «А ты не бойся. Ты подойди к человеку, понюхай: хороший или плохой. А так просто не шарахайся. Поумней будь».

Я понимаю, беседы не избежать, отвечаю: «Она приютская, мужчин боится», – стараюсь повернуться к собеседнику, держа за поводок запутавшуюся в ветках собаку и продолжая вынимать из кармана остатки семечек. Шапка съехала набекрень, я уже вижу мужичка одним глазом. Я думаю, что он сообразит и отойдет на расстояние, которое позволит собаке расслабиться.

Но он настырный, у него своя правда. Он напирает на нас со своим плинтусом еще больше. «Мужчин боится? – говорит он, – Это плохо. Этак вы без мужчины останетесь».

Я вспыхнула, разозлилась! Попал в самую точку. Одинокая женщина с испуганной собакой кормит птиц. Конечно же, одинокая! А как иначе!

Чтобы сдержаться от нахлынувших чувств, я отвернулась.

Но отвернулась демонстративно. Значит не только для того, чтобы сдержаться. А чтоб видел. Я обиделась! Обиделась на чужого дядьку, который просто шел мимо и сказал пару фраз.

Мужичок несколько секунд бормотал мне в спину, потом пошел дальше.

Я, докормив птиц и вынув собаку из кустов, стала рассуждать.

Да он же колдун! Напророчил мне одиночество! Проклял меня через собаку! Наложил на меня венец безбрачия!

Эх, не видать теперь мне принца на белом коне. Вечно ходить по лесу с дикой перепуганной собакой и кормить птиц. Можно еще и кошек завести, да побольше. И быть сильной и независимой.

Бедная, бедная моя Жулечка. Натерпелись мы с тобой. И нет нам счастья. А что мне надо было делать? Не брать её, бедную, из приюта? Вот такую, дрожащую, с глазками-бусинками?

А откуда он узнал, что я одинокая? Вдруг у меня муж есть? Тогда бы он наколдовал, что скоро мне вдовой быть! Ужас.

Походив по лесу и подышав свежего воздуха, я немного проветрила голову. Собачка весело бежала рядом.

Да ничего вроде страшного. Я же разумная женщина. Все это у меня в голове.

А мужичок? Ну что, мужичок? Ну, глуповат: с плинтусом на чужую собаку. И говорить такое женщине? Ну, дурачок прямо! Чего он добиться-то хотел? Указать нам, как правильно жить?