Кольцо

Мери КАММИНГС

КОЛЬЦО

Mary CUMMINGS

Часть первая

Глава 1

Неширокую асфальтовую дорожку, проходившую вокруг парка, все называли просто кольцом. Длина ее была чуть больше мили, что очень устраивало тех, кто каждое утро делает пробежку. Можно было не задумываться о счете: одно кольцо — одна миля, два кольца — две... и так далее.

Как и на любой транспортной магистрали, здесь су­ществовали свои правила и свой час пик. Примерно в шесть утра, когда только начинало светать, на дорожку выходили первые любители бега. За ними — собачники, стремившиеся побыстрее добраться до одного из входов в парк и отпустить своих любимцев с поводка. Часам к восьми бегунов становилось меньше, зато приходил че­ред студентов колледжа, находившегося за парком. Неко­торые из них неслись по дорожке на скейтборде или ро­ликовых коньках, распугивая редких, еще попадавшихся на пути любителей пробежки.

Часам к одиннадцати на кольце мало кого уже можно было встретить — а потом, к обеду, все повторялось в об­ратном порядке...

К сожалению, у городских властей несколько лет не доходили руки до того, чтобы отремонтировать изрядно потрескавшийся асфальт. Поэтому неудивительно, что ко­лесо инвалидной коляски, попав в выбоину, резко виль­нуло и соскользнуло с дорожки. Человек, сидевший в ней, замер в неудобной позе, откинувшись влево и изо всех сил пытаясь сохранить равновесие. Коляска застыла накренившись; сотовый телефон был закреплен справа, и любая попытка дотянуться до него привела бы к падению.

От злости и ощущения беспомощности на глаза наво­рачивались слезы. Что делать? Сидеть вот так и ждать, пока Бен, удивившись, что его так долго нет, решит пой­ти посмотреть, что же стряслось?

Можно, конечно, пренебречь всем, дотянуться до те­лефона — и неизбежно упасть, и валяться потом в мокрой траве, как перевернутая черепаха, вызывая жалость слу­чайных прохожих... черт бы их побрал! Или позвать на помощь кого-то из этих вот случайных прохожих. Или попытаться все-таки выпутаться своими силами. Если сильнее отклониться влево... От этого движения коляска дернулась как живая, начала медленно и неумолимо кре­ниться — он замер, не дыша, тщетно пытаясь восстано­вить равновесие, и неожиданно услышал сзади шаги.

Ну вот... уже и добрые самаритяне на подходе. Теперь можно попросить помощи — авось не откажут несчастно­му калеке! А потом нужно будет улыбаться и благодарить... Эта мысль вызвала приступ невыносимой, застилающей глаза багровой пеленой ярости.

Просить не потребовалось — человек, подбежавший сза­ди, с одного взгляда оценил обстановку. Толчок... женский голос: «Осторожно!» — и коляска, выровнявшись и прока­тившись пару метров, остановилась на безопасном месте.

— Сейчас, тут сбоку стопор... Вот и все! — раздался тот же голос.

Справа вынырнула легкая фигурка, встала перед ним, отряхивая руки.

И они замерли на мгновение, впервые увидев друг друга. Первое, что она подумала: «Какой красивый мужик!» А через секунду, вспомнив про коляску: «Как жалко...» И смутилась — она ожидала увидеть человека намного старше, а этому было едва за тридцать.

Волевое лицо с чуть впалыми щеками и выступающим подбородком, темные волнистые волосы и потрясающие сине-бирюзовые глаза. Никогда в жизни она не видела ни­чего подобного...

Но почему-то эти глаза смотрели с недовольным вы­ражением, еще больше смутив ее.

Если бы ему предложили придумать ей имя, он назвал бы ее Джой — радость. Казалось, она вся переполнена ра­достью жизни, и от этого ей трудно устоять на месте. Длинные ноги нетерпеливо переступали, готовясь нести их обладательницу дальше, но, судя по дружелюбной, чуть смущенной улыбке, она ждала от него каких-то слов.

А говорить ничего не хотелось — хотелось просто раз­глядывать ее.

Волосы небрежно растрепанной пепельной шапочкой обрамляли узкое лицо с выступившими на верхней губе бисеринками пота. Тонкая и легкая, она все же не производила впечатления хрупкости или субтильности — ско­рее напоминала молоденькую скаковую лошадку с отли­вающей золотистым блеском шкурой и переливающими­ся под ней мышцами.

— Это вода? — спросила девушка, кивнув на бутылку, торчащую сбоку коляски.

От затянувшегося молчания ста­новилось уже не по себе, а убегать, не сказав ни слова, казалось как-то неудобно.

— А? Да, конечно... Как я сразу не подумал! — Достав бутылку, он протянул ей. — Вот, пожалуйста!

— Плесни мне немного на руки! — попросила она, на­гнулась и вытянула вперед ладони.

Торопясь, и сам удивляясь, почему так торопится, он отвинтил пробку и вылил на подставленные руки рассы­павшуюся веселыми брызгами струю.

— Куда, куда?! Хватит! — рассмеялась девушка, отрях­нула руки и снова потянулась к бутылке. — Можно?

Запрокинув голову и почти не касаясь губами края бу­тылки, девушка сделала несколько глотков, после чего, оттянув ворот майки, плеснула немного воды и туда — на миг зажмурилась от удовольствия, встряхнула головой и вернула бутылку.

— Спасибо!

Сделала шаг назад, улыбнулась, махнула рукой и, повер­нувшись к нему спиной, побежала дальше по дорожке.