Когда я уйду (ЛП)

 Моему сыну Остину. Стань таким мужчиной, который будет мудрым, добрым, внимательным, преданным и знающим, как по настоящему кого-то любить. Таких мужчин тяжело найти. Надеюсь, я воспитываю одного из них.

Риз

Иди сюда, девочка! - голос моего отчима прогремел на весь дом.

Моментально, у меня скрутило кишки. Узел боли, который образовался оттого, что я была рядом с ним и знала, что он собирался сделать, был моим постоянным спутником.

Я медленно встала со своей кровати и аккуратно отложила книгу, которую читала — или пыталась читать. Моя мать еще не пришла с работы. Она уже должна была быть дома. Мне не следовало так рано возвращаться из библиотеки. Мужчина и его маленькая дочка подошли ко мне, когда я просматривала детские иллюстрированные книги. Он начал со мной разговаривать и спросил мое имя. Он хотел знать, покупала ли я книгу для своей младшей сестры. Смущение, которое меня охватило при этом вопросе, как всегда напомнило мне о моей глупости.

- Девчонка! - проревел мой отчим.

Теперь он был зол. Глаза мои кололо от не пролитых слез. Если бы он только бил меня, как делал это раньше. Когда я была помладше и приносила со школы плохие оценки. Если бы он только обозвал меня, и сказал насколько я была бесполезной … но он не будет это делать. Когда-то я желала больше чем что-либо, чтобы он прекратил бить меня. Я ненавидела ремень, и рубцы, которые он оставлял на моих ногах и ягодицах так, что мне даже было больно сидеть.

Затем, однажды он прекратил. И я мгновенно пожелала, чтобы он снова начал меня бить. Раны от ремня были лучше, чем это. Все было лучше, чем это. Даже смерть.

Я открыла дверь моей спальни и сделала глубокий вдох, напоминая себе, что я смогу пережить все, чтобы он не сделал. Я откладывала деньги за уборку, которой занималась, и собиралась скоро отсюда уехать. Моя мать будет рада, что я ушла. Она ненавидела меня. Она ненавидела меня годами.

Для нее я была обузой.

Я потянула вниз рубашку и заправила в шорты, которые были на мне надеты. Затем я потянула шорты вниз, чтобы они как можно больше прикрывали мои ноги. На самом деле это было бессмысленно. У меня были длинные ноги, которые трудно было скрыть. В магазинах секонд-хэнда никогда не было достаточно длинных шорт.

Это было за час до того, как моя мать должна была прийти домой. Он бы не стал делать что-то, на что она могла напороться. Даже если бы это и произошло, интересно, обвинила бы она меня, сказав, что это все по моей вине. Она и так винила меня за то, как изменилось мое тело четыре года назад. Моя грудь слишком сильно выросла, и она сказала, что мне надо прекратить есть, потому что моя задница стала толстой. Я пыталась не есть, но это не помогло моей попе. Мой живот стал плоским, но от этого мои груди выглядели еще больше. Она ненавидела это. Так что я снова начала есть, но мой живот так и не стал больше. Как-то вечером, я зашла в гостиную одетая в короткие спортивные штаны и футболку, чтобы налить себе немного молока, перед тем как пойти спать. Она ударила меня и сказала, что я выгляжу как шлюха. Она много раз называла меня глупой шлюхой, у которой нет ничего кроме внешнего вида, чтобы добиться чего-то в жизни.

Теперь я шагнула в гостиную, чтобы встретиться с Марко, моим отчимом, сидящим в кресле у телевизора и с пивом в руке. Домой с работы он вернулся рано.

Его взгляд переместился на меня и медленно последовал по моему телу, заставляя меня дрожать от отвращения. Чтобы я только не отдала, ради того чтобы быть умной и с плоской грудью. Если бы мои ноги были короткими и толстыми, то моя жизнь была бы идеальной. Мое лицо не особо привлекало Марко. Оно было достаточно обычным. Я ненавидела свое тело. Я так сильно его ненавидела.

- Иди, сядь мне на колени, - приказал он.

Я не могла это сделать. У меня получалось неделями избегать его, находясь как можно дальше от дома. Ужас, оттого что он снова может забраться мне под рубашку или в трусы, был слишком сильным. Лучше бы он убил меня. Что угодно, но не это.

Когда я не двинулась, его лицо исказилось от злой ухмылки. - Веди сюда свою глупую, распутную задницу, и сядь на мои проклятые колени!

Я закрыла глаза, потому что из них лились слезы. Я должна была их остановить. Если он снова ударит меня, я стерплю это. Я просто не могла выдержать, что он трогал меня. Я ненавидела звуки, которые он издавал и слова, которые он говорил. Это был нескончаемый кошмар.

Каждая секунда моего отступления, приближала на секунду приход моей матери. Когда она была здесь, он обзывал меня, но никогда не трогал. Наверно ей бы хотелось, чтобы меня не существовало, но она была моим единственным спасением от этого.

Давай - давай плачь, мне это нравится, - сказал он насмехаясь.