Когда я был Музом

С этого дня официально началась наша связь. Она приходила каждое утро в десять и оставалась ровно до двух. Мы набрасывались друг на друга прямо в дверях и утоляли первый голод. Быстро. Жёстко. Громко. А потом она доставала свои игрушки. Наручники, кляпы, бабочки, флогеры, пробки… За две недели в моём доме побывал почти весь ассортимент секс-шопа. Сначала всё это она пробовала на мне, объясняя, что и как. Потом подставлялась сама. Я щекотал её пёрышком и бил плёткой, слизывал с живота ледяное мороженое или капал на груди горячим воском, чуть сжимал горло или водил ножом по внутренней стороне бедра… И трахал, трахал, трахал… прямо как кролик, в которого вставили батарейку Дюрасел.

Я был поражен тем, сколько всего она знает о разного рода извращениях. И её смелости в сексуальных экспериментах. Она была ненасытна, выпивала меня досуха и уходила к себе домой. Готовить ужины, гладить рубашки и собирать игрушки. А я оставался один и проваливался в чёрные сны, чтобы хоть попытаться восстановить силы перед работой.

Но самое страшное начиналось в выходные. Она проводила время со своей семьей, а я подыхал от тоски, невыносимого желания и бешеной ревности. Я встречал их иногда, когда они возвращались с очередной семейной прогулки. Держались за руки, целовались по пути, смеялись вместе с детьми. Михаил здоровался со мной за руку, мальчишки – тоже, и даже их пёс вилял хвостом. А она бросала равнодушно:

– Здравствуйте, Влад, – и проходила мимо.

А я оставался стоять на месте, жадно забирая в лёгкие воздух, наполненный её ароматом…

Раньше

После хорошего секса всегда хочется покурить. Кира ускакала в душ, а я выхожу в подъезд. Не люблю курить у себя на балконе. Там ты всегда один, закрыт в маленькой стеклянной коробочке. Здесь, на лестничной площадке, живёт какая-то особая романтика. Можно спуститься ниже или подняться на этаж выше – всегда за твоей спиной эти два пути, а ты выдыхаешь дым, глядя в окно, и там ходят люди и проезжают машины. Мимо тебя может пройти кто-то из соседей, перекинуться парой слов. А если никого нет и тихо, можно услышать, как кипит жизнь за дверями ближайших квартир.

Поворачиваю на лестницу и вижу на окне девушку. Сидит на широком подоконнике, прислонившись к стене, и что-то сосредоточенно пишет в повидавшем виды блокноте. Чуть притормаживаю, решая, а не пойти ли на этаж выше, но потом всё же спускаюсь к своему окну. Тут даже пепельница моя стоит.

– Не помешаю? – спрашиваю девушку, показывая ей пачку Мальборо и зажигалку.

Поднимает голову и молча смотрит на меня, чуть прищурившись. За эту паузу успеваю её рассмотреть. Лет двадцать семь, довольно симпатичная, с тёмно-русыми, чуть растрёпанными волосами. Какие-то широченные цветные шаровары и обтягивающая майка подчёркивают неплохую фигурку, а в вырезе хорошо видно ложбинку между пышными грудями.

– Нет… даже наоборот… – задумчиво отвечает она.

Вскидываю бровь и отворачиваюсь к открытому окну. Странная она. Не спеша закуриваю и разглядываю улицу. Вдруг чувствую, что на меня смотрят, и недовольно поворачиваюсь. Всё так же сидит, уставившись на меня, и посасывает кончик ручки. Очень эротично посасывает, хотя, наверное, даже не отдаёт себе отчёта в этом.

– Что пишешь? Стихи? – решаю прервать этот неловкий момент.

– Роман, – отвечает она. – Про любовь.

Ну да, про что же ещё, хмыкаю про себя. Все книги в мире написаны про любовь. Замечаю, что страница исписана, действительно, прозой. Да и не одна. Вообще, блокнот довольно потрёпанный, некоторые листы вырваны и вставлены обратно.

– А почему не на компьютере? – удивляюсь я. Довольно странно при всех современных технологиях продолжать пользоваться для этого бумагой.

– Я печатаю очень медленно, – пожимая плечами, признается девушка. – Пока одно слово наберу, мысль уже убежать успевает.

Усмехаюсь и снова отворачиваюсь к окну. Докуриваю сигарету и тушу бычок в пепельнице.

– Мне нужен поцелуй с сигаретным вкусом… – снова задумчиво говорит девушка.

– Что? – удивлённо поднимаю на неё голову. Она что, просит её поцеловать? Просит незнакомого мужика, встреченного в подъезде и только что покурившего, поцеловать её?

– Ощущения… мне нужны ощущения от такого поцелуя… – всё так же медленно посасывает и покусывает кончик ручки. Потом поднимает глаза на меня и уже более осмысленно говорит: – Для книги нужно.

Смотрю на неё и, если честно, хочу оказаться на месте этой ручки. Её губы кажутся такими мягкими и пухлыми. А почему бы и нет? Раз дама просит… Сделаю благородное дело, помогу начинающему писателю. Оглядываюсь по сторонам и, убедившись, что никого нет, подхожу ближе и ставлю руки по сторонам от её головы.

– Уверена? – спрашиваю, заглядывая в большие серые глаза. Облизывает губы и приоткрывает рот, выдыхая:

– Да.