Когда взорвется газ?

Исполинская железная труба, с востока на запад пересекающая всю Россию, давно и глубоко вонзилась в Европу, как вонзается героиновая игла в жадную распухшую вену или острый абордажный крюк в борт атакованного корабля. И пусть чопорный Евросоюз кичится своей свободой, независимостью и самодостаточностью – много ли вы видели независимых наркоманов? Или свободных кораблей, намертво принайтованных к чужому борту? Или самодостаточных рук, ног и даже голов, не нуждающихся в кровеносной системе? Как крупные артерии переходят в мельчайшие капилляры, спасая от отмирания периферические ткани организма, так во все пределы старой цивилизации проникают постепенно утончающиеся ответвления российской газовой магистрали: они наполняют огромные подземные газохранилища, поддерживают огонь в доменных печах сталеплавильных комбинатов, обогревают города и зажигают конфорки, на которых Зденек, Франтишек, Курт, Жан, Хуан или Марчелло варят свой утренний кофе. Они наполняют даже маленькие зажигалки, без которых не выкуришь сигарету после чашечки «эспрессо» и не разожжешь сигару за вечерним дижистивом.

Компрессорные станции закачивают на Запад бесцветное и не имеющее запаха летучее вещество – невидимую и неосязаемую субстанцию, определенный набор атомов и молекул, которые необходимы всем, но которые, по воле Всевышнего, в изобилии имеются только в российских недрах. В обратную же сторону труба всасывает денежные единицы энергозависимых стран, вполне реальные, видимые, переливающиеся притягательными цветами теплых и холодных оттенков и – что бы там ни говорили аскеты и демагоги – распространяющие вокруг себя манящий, кружащий головы и являющийся мощнейшим афродизиаком, запах сказочного богатства.

Рассекая ослепительно искрящиеся заснеженные леса, газовая труба тянется по морозным просторам Сибири, бежит по раскаленным знойным солнцем пустыням, степям и долам, перебрасывается через большие и малые реки, каньонообразные овраги, ныряет под землю и снова выныривает на поверхность без малейших следов прогрызенных почв на своем суперкрепком теле. Под ней устраивает зимнюю берлогу медведь, об нее трется сбрасывающий рога олень, на ней греются верткие ящерицы и быстрые нервные змеи, а люди не обращают внимания на ставшую привычной деталь пейзажа и не задумываются над всеми проблемами, с ней связанными.

Огромная игла беспрепятственно протыкает государственные границы пребывающих в глубоком заблуждении по поводу незыблемости своего суверенитета бывших братьев по СССР или социалистическому лагерю. Суверенитет – вещь хорошая, но им не обогреешься, самогонку или шнапс на нем не выгонишь и даже яишню с салом не пожаришь. А простодушные россияне, хотя и раздавали безвозмездно ведрами свободу и суверенитет, заветный краник от основного энергоносителя оставили-таки у себя – ума хватило.

Пробегает труба по неухоженной ранее, но постепенно приобретающей лоск Восточной Европе и врывается на вылизанные просторы Западной. Длинный, очень длинный путь проделывает российский газ: от промыслов до наиболее удаленных стран-импортеров более пяти тысяч километров. Около трех сотен компрессорных станций прогоняют энергоноситель по полутора сотням тысяч километров магистральных и линейных труб. Разгоняемый под большим давлением, газ несется вперед со скоростью курьерского поезда. Толстое стальное тело бесконечной длины гудит и вибрирует, как громадный червь, каким-то непостижимым образом занесенный на Землю из жуткой космической бездны.

Оператору пункта пропуска на российской границе труба кажется огромным удавом, сыто переваривающим пищу. Его украинский коллега буднично фиксирует показания приборов, каждый час отмечая в журнале давление, объем и скорость движения. Сквозь контрольное окошко из бронестекла он видит, как несется и завихряется спрессованный давлением, белый, похожий на молоко, газ. На украинско-польской границе сидит такой же оператор и выполняет ту же работу. Только иногда ему кажется, что газ за контрольным окошком имеет едва заметный розоватый оттенок. Не исключено, что так оно и есть. Хотя по всем химическим законам такого быть не может.